МАРТ 1979 МИДЛТАУН, ПЕНСИЛЬВАНИЯ
Эвакуация. Пожалуйста, оставайтесь дома с закрытыми окнами.
Тебе снятся сны?
Какие сны?
Про Три-Майл-Айленд.
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
Я думал об этом многие годы спустя.
И даже спустя 40 лет звучат отголоски этой зловещей истории.
Это первый шаг в ядерном кошмаре,
сегодняшняя авария на атомной станции в Пенсильвании.
В Мидлтауне, Пенсильвания, сегодня тревожно.
Шоссе забиты, телефонные линии перегружены.
Авария на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 году
была худшей ядерной аварией на территории Америки за всю историю.
Представители АЭС говорят, что авария несерьезна.
Они хотели скрыть информацию от общественности.
В заявлениях компании нет ответов на важные вопросы.
И они хотели скрыть факты.
Какое количество радиоактивности уже покинуло станцию?
Оставайтесь дома.
Закройте все окна и двери.
Но мир должен знать, что произошло на Три-Майл-Айленд.
И что происходит в твоих снах?
Люди начинают выезжать, на дорогах образуются пробки.
А потом вдруг…
…она взорвалась.
«АТОМНАЯ» БОМБА УПАЛА НА ЯПОНИЮ
На нас возложена огромная ответственность.
Атомные электростанции, предназначенные для мирных целей.
Ядерная энергия творит чудеса,
создавая более счастливый мир для всего человечества.
Это будущее энергии или рецепт ядерной катастрофы?
МИДЛТАУН ПЕНСИЛЬВАНИЯ
Станция Три-Майл-Айленд стояла прямо напротив моего дома в детстве.
Нас разделяла лишь вода,
железнодорожные пути
и двухполосная дорога.
Она была неотъемлемой частью ландшафта.
Мидлтаун идеально подходил для строительства АЭС,
поскольку река Саскуэханна, протекающая здесь,
обеспечивала необходимое охлаждение реактора.
Первый блок был запущен в 1974 году,
а второй — в декабре 1978 года.
Второй реактор Три-Майл-Айленд
введен в эксплуатацию всего три месяца назад.
Когда в нашем районе выросли эти башни, это означало прогресс.
Я была счастливой домохозяйкой.
У меня было свое дело, я управляла детским садом.
Муж работал на железной дороге.
Я видела башни из окна кухни,
но понятия не имела, что такое атомная энергия.
Атомная электростанция — просто большой чайник.
Ядерное топливо и цепная реакция производят тепло.
Тепло превращает воду в пар. Пар вращает турбины.
Турбины производят электричество.
Атомную энергию продвигали как лучшую альтернативу.
Она создает рабочие места, она такая дешевая.
Никто не думал о радиации, опасности или чём-то таком.
Я никогда не думала об этом.
Для такого города,
испытавшего негативное влияние угледобычи и металлургии,
нашлась индустрия, пришедшая в город и создавшая
хорошо оплачиваемые рабочие места…
В настоящее время нехватка бензина
ощущается автовладельцами по всей стране.
Зависимость от заморской нефти угрожает нашей экономической автономии.
Ядерная энергия казалась ответом на вопросы национальной повестки.
Это сила и обещание атома.
Когда атомные электростанции вышли на рынок,
они были обещанием завтрашнего дня.
И я был ярым сторонником ядерной энергии.
Я работал на атомных электростанциях по всей стране,
в том числе на АЭС в Мичигане,
аналогичной Три-Майл-Айленд.
Все АЭС спроектированы так, чтобы реактор оставался холодным.
В начале аварии оператор может схватить судок с обедом и пойти домой,
и АЭС будет в безопасности.
Вследствие этого во всей индустрии сложилось представление,
что серьезной аварии произойти не может.
И я в это верил.
Но я ошибался.
03:59
04:00 28 МАРТА, 1979
Я знаю по личному опыту,
что четыре часа утра — худшее время суток.
Ты изо всех сил пытаешься не спать. И неважно, насколько ты предан работе.
Операторы сидели там, сытые и сонные.
А потом — бум.
Все сигналы тревоги сработали одновременно.
Турбина отключилась, реактор остановлен.
Насосы системы охлаждения работают.
Операторы в недоумении: «Господи, что происходит?»
Питательная вода не поступает.
Ребята бились в темноте больше часа.
Судя по данным компенсатора давления, он переполнен.
К тому времени температура в реакторе стала расти,
хотя индикаторы уровня воды показывали, что котел наполнен.
Выключите циркуляционные насосы.
Они решили отключить насос, поднимавший уровень воды,
но не стоило.
Нельзя перекрывать воду в активной зоне реактора.
Им нужно было охладить реактор.
Они не знали, что происходит, и это их пугало.
Мне позвонили около пяти часов.
Мне сказали, что второй энергоблок отключился
и что начальник смены просит немедленно прибыть на станцию.
Я работал на Три-Майл-Айленд с момента открытия первого блока,
но второй к тому моменту проработал всего три месяца.
Поэтому я просто не знал, чего ожидать.
05:32
В то время операторы в диспетчерской
пытались проанализировать потоки, давление, температуру.
Одна из главных проблем заключалась в том,
что через систему не протекала пресная вода.
В реакторе не было потока,
вода продолжала накапливаться и нагреваться.
Наконец, дежурный диспетчер выяснил, что предохранительный клапан открыт,
и он протекает.
Вот в чём проблема.
В какой-то момент в ходе аварии
предохранительный клапан открылся для сброса давления.
И застрял в этом положении.
Вода больше не циркулировала в активной зоне реактора,
а ни при каких обстоятельствах
уровень воды не должен падать ниже активной зоны реактора,
ведь ситуация очень легко может выйти из-под контроля.
05:58
Мы закрыли клапан и сосредоточились на реакторе.
Это остановило текущий сценарий,
но к тому времени реактор был сильно перегрет.
По мере роста температуры активная зона расплавится
и вызовет самоподдерживающуюся ядерную реакцию.
Крайне радиоактивную, очень опасную.
На этом этапе вы находитесь на совершенно неизведанной территории.
Температура внутри корпуса реактора росла,
что указывало на вероятность расплавления ядерного реактора.
Я услышала очень громкий шум, исходящий от электростанции,
такого шума я раньше не слышала.
Это дом, в котором я выросла.
Автобусная остановка находится у самого въезда.
Прямо напротив станции.
Будучи шестилетней, я не знала, что происходит,
но спрашивала: «Откуда этот звук? Что он означает?»
А мне отвечали: «Успокойся.
Всё будет хорошо».
Я вышла на улицу в ожидании школьного автобуса,
но мне было страшно.
Я понятия не имела, что происходит по ту сторону улицы.
06:57
В тот самый момент, когда я проверял систему радиационного контроля,
я внезапно услышал радиационную тревогу.
Я немедленно прошел по коридору к зданию реактора.
Меня сопровождали два техника,
мы должны были войти и выяснить, что происходит.
ЗДАНИЕ ДЛЯ ОБРАЩЕНИЯ С ЯДЕРНЫМ ТОПЛИВОМ 60 МЕТРОВ ОТ ОБОЛОЧКИ РЕАКТОРА
Было совершенно не ясно, что стало причиной радиации.
Но очень быстро я заметил рост показателей,
а над головой шли незащищенные линии отбора проб,
идущие от реакторной установки второго энергоблока.
Они были очень радиоактивными.
В тот момент я понял, что у нас серьезная проблема во втором блоке.
Мы немедленно покинули этот отсек.
Один из техников побежал во вспомогательный отсек второго блока,
чтобы очистить здание.
А я побежал в офис и включил систему оповещения.
У нас проблема с утечкой топлива. Объявляем чрезвычайную ситуацию.
07:24
Это Майк Пинзак из отдела новостей.
Компания «Мет-Эд» была вынуждена закрыть
второй энергоблок АЭС Три-Майл-Айленд сегодня утром
после аварии в турбинной системе.
Чиновники говорят, что опасности для населения нет
и что ситуация под контролем.
Я был в постели, когда позвонил губернатор Торнберг.
Он сказал: «Критч, происшествие на Три-Майл-Айленд».
Я говорю: «Губернатор, что такое Три-Майл-Айленд?»
Тогда мы только делали первые шаги.
Мы вступили в должность 72 дня назад,
и это событие стало для нас шоком,
ведь мы не ожидали ничего подобного.
После трех-четырех минут с прессой…
Было очень мало информации, помимо того, что произошел инцидент.
Мы стали звонить в компанию «Метрополитен Эдисон»,
владевшую реактором: «Что случилось? Что это значит?»
По данным «Мет-Эд», в целом всё было стабильно,
ничего серьезного не случилось.
Информация была скудной, но они сказали, что знают, что делают,
и что всё под контролем.
10:55
Компания «Метрополитен Эдисон» сообщила нам,
что на втором блоке Три-Майл-Айленд произошел инцидент.
Всё под контролем.
Нет и не было опасности для здоровья и благополучия населения.
«Метрополитан Эдисон» постоянно следит за состоянием воздуха в районе АЭС.
Превышения нормального уровня радиации не обнаружено.
Как вы определили радиацию?
Как узнать, какие районы заражены, а какие безопасны?
- Билл, ты можешь… - Ну…
А это кто?
Инженер-ядерщик из Управления по охране окружающей среды.
«Метрополитан Эдисон» немедленно отправили людей на территорию АЭС
и в Голдсборо,
поскольку ветер дул в ту сторону, для снятия показаний.
До приезда сюда мне сообщили, что обнаружено
небольшое количество радиоактивного йода на земле.
- Что? - Радиоактивный йод на земле.
Йод.
Мы очень удивились.
Это был первый момент,
когда кто-то заявил о выбросе радиации.
Я очень разозлился,
ведь я вышел туда и заявил, что слова «Метрополитан Эдисон» верны.
Где персонал,
которому поручено следить за состоянием атмосферы?
Они ждут команды в офисе.
Почему они не на станции?
Мы полагаемся на приборы компании.
Я в замешательстве. Вы верите им на слово?
Да.
В городе возмущались,
поскольку к некоторым соседям пришли полицейские.
А мне позвонила моя соседка Пола
и сказала, что люди говорят о том,
что на острове произошла авария.
Я спросила: «Ты уверена в этом, или они не понимают, что происходит?»
Она ответила: «Нет, полицию вызвали,
возможно, и пожарных тоже».
Мои дети ушли в школу.
Младший играл на улице.
Нам сказали, что всё под контролем.
И я им поверила!
У меня не было причин не верить.
И тогда мы увидели,
как в город приезжают журналисты и задают вопросы.
Я спросила себя: «Что на самом деле происходит?»
Мне позвонили из «Роллинг Стоун»,
предложив осветить аварию на Три-Майл-Айленд.
Я сказал: «Отлично. Фантастика».
Мне было 25 лет, это была большая возможность.
Люди боялись возможной опасности ядерной энергии.
Тогда все слышали истории о «Китайском синдроме»,
популярном фильме того времени, вышедшем за 12 дней до аварии.
«Китайский синдром».
Сегодня лишь немногие знают, что это значит, и они боятся.
Теперь в кинотеатрах повсюду.
В фильме есть параллели с событиями, происходившими на Три-Майл-Айленд,
что было абсолютно зловеще.
- Что у нас, отключение турбины? - Да.
Фильм повествует об атомной станции,
авария на которой привела к так называемому «китайскому синдрому».
Если это правда, то мы близки к китайскому синдрому.
К чему?
Если активная зона по какой-то причине обнажается,
топливо нагревается за считанные минуты
и расплавляет всё на своем пути, теоретически до Китая.
Но оно взрывается в атмосфере и испускает облака радиоактивности.
Делая площадь размером с Пенсильванию надолго необитаемой.
Тот факт, что мы в Пенсильвании,
на АЭС, где это происходит,
люди не понимали, как возможно такое совпадение.
Фильм был пророческим.
И он привнес в обиход концепцию расплавления активной зоны реактора.
Представление о том, что реактор потенциально нестабилен.
До этого люди о таком не слышали.
Когда вышел «Китайский синдром»,
в атомной индустрии возмущались, что такого не может произойти никогда.
И в течение 12 дней люди узнали, что может.
13:50
В диспетчерской раздался громкий стук.
И в то же время произошел скачок давления в оболочке реактора,
но оно тут же упало.
Мы не понимали, что это было.
Но первым делом мы решили проверить,
не вышло ли из строя какое-то оборудование внутри защитной оболочки.
Быстрая проверка показала, что всё работает нормально.
Не нужно об этом переживать. Идем дальше.
В течение часа радиоактивность проникла в диспетчерскую.
Ситуация ухудшалась.
Людям пришлось надеть противогазы
из-за загрязнения бором.
В диспетчерской был полнейший бардак.
В тот момент я пытался выяснить,
есть ли выброс радиации за пределы электростанции?
Но мы не знали.
Радиация была зафиксирована в 26 км от Три-Майл-Айленд,
хотя расследование показывает,
что уровень не так высок, чтобы угрожать здоровью.
Чиновники обеспокоены тем, что повышение уровня,
зафиксированное у северных ворот АЭС, может быть опасным.
Почему объявление о проблеме на АЭС произошло с задержкой?
ДЖЕК ХЕРБЕЙН, «МЕТ-ЭД»
Не вижу никакой задержки…
Авария была в четыре, а сообщили в девять.
Ни в один из моментов этого утра населению не угрожала опасность.
Судя по тому, что мы видели, АЭС по-прежнему безопасна.
Мы используем очень чувствительные приборы для измерения радиации,
и в тот момент мы ничего не зарегистрировали.
Мы устроили встречу в моем кабинете
с представителями «Мет-Эд» и мистером Хербейном.
И это был момент откровения.
Я спросил, что происходит.
Они ответили: «Да, есть выброс радиации».
«Почему вы не сказали нам об этом?»
Он ответил: «Меня никто не спрашивал».
Это просто ошеломило меня, просто ошеломило.
Как будто этот парень сказал: «Это наше дело, а не ваше».
С тех пор мы знали, что им не стоит доверять в плане информации.
16:34
Это новости об инциденте
на АЭС Три-Майл-Айленд.
Ситуация сложнее, чем нам изначально сообщили в компании.
Представители «Мет-Эд» уверяют, что авария несерьезна,
но признают, что радиация попала в окружающую среду.
Насколько опасна ситуация, по словам энергокомпании?
РОБЕРТ РИД МЭР МИДЛТАУНА, ПЕНСИЛЬВАНИЯ
Они заверили меня, что беспокоиться не о чем.
Вы довольны этим ответом?
Мы получим ответы получше.
Нужно ли эвакуировать людей из этого района?
Нет, не нужно.
Когда я вернулась домой,
мы смотрели телевизор и там показывали то,
что происходило прямо у моего дома.
Я помню, как они говорили о радиации.
Радиоактивный пар попал в атмосферу и был обнаружен.
Я не понимала, что это,
но мне объяснили, что это может навредить мне.
Здесь ваша семья и всё, что вы любите…
Нам нужны настоящие ответы.
И мы хотим знать, что нас ждет в будущем.
Остались вопросы, требующие ответов.
Что вызвало аварию?
И как долго реактор будет бездействовать?
Причина будет определена только после того, как минует опасность.
Важнейшая задача — стабилизировать АЭС,
ведь ситуация может сильно ухудшиться.
В диспетчерской люди должны были находиться в респираторах
до окончания тревоги.
Прошло много времени, по итогу многочисленных радиационных замеров,
чтобы мы чувствовали себя комфортно без респираторов,
но главный вопрос стоял так:
«Как нам достичь стабильного положения?»
Стало очевидно, что нам нужно
запустить один или несколько циркуляционных насосов реактора,
которые обеспечивали рециркуляцию воды через активную зону.
Однако мы беспокоились, что попытка запустить насос может разрушить его
и причинить больше вреда, чем если бы мы оставили его в покое.
В диспетчерской устроили испытание.
Насос включили, нагнетая поток через активную зону.
И все в диспетчерской вздохнули с облегчением,
когда давление вернулось к нормальному уровню,
и это был первый признак стабилизации.
По сути, это остановило разрушение, происходившее в тот момент.
Всю ночь десятки рабочих проверяли образцы воздуха на радиацию
рядом с местом аварии на Три-Майл-Айленд.
Пробы воздуха, которые вы взяли, не были смертельны?
Нет. Они не были смертельными. Простите, мне пора.
Вы боитесь радиации?
Нет, совсем нет. Мне пора, простите.
Уровень радиации за пределами станции остается низким
УОЛТЕР КРЕЙЦ ПРЕЗИДЕНТ «МЕТ-ЭД»
и не подвергает опасности население района.
Имейте в виду, у нас в стране 72 ядерных реактора.
Они работают, некоторые с 1974 года,
и мы не причинили вреда ни одному гражданину,
я думаю, это важно.
Нет ни одной технологии за всю историю человечества,
со времен освоения огня, которая могла бы этим похвастаться.
ДЕНЬ 2 29 МАРТА 1979 ГОДА
Я приехал на АЭС утром в день аварии,
и 30 часов спустя я всё еще был там.
Мы не знали, в каком состоянии было топливо.
Была ли активная зона открыта или повреждена?
Для этого нам нужен был образец бора.
Бор очень важен в системе первого контура,
так как он контролирует реакцию в реакторе.
Нам нужно было убедиться, что в системе достаточно бора,
чтобы полностью отключить реактор.
Никого не пришлось просить.
Эд вызвался сам. Он был одним из моих техников.
Важно было исключить излишнее радиационное воздействие
на всех вовлеченных сотрудников.
Мы заранее определили, как это будет исполнено,
кто что будет делать, не тратя впустую энергию и время.
Они идеально подходили для задания.
ХИМИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ЗДАНИЕ ДЛЯ ОБРАЩЕНИЯ С ЯДЕРНЫМ ТОПЛИВОМ
Там лежали неоконченные отчеты. Недопитые чашки кофе.
Надкушенные сэндвичи.
Как будто произошло внезапное вознесение.
Мониторы излучения надрывались сигналом тревоги.
Мы отключили их.
Детектор радиации зашкаливал.
Это вызывало беспокойство.
Ведь от нас зависело столько людей.
Мы решили, что возьмем образцы
и сделаем это быстро.
И тогда я получил
большое заражение.
В неделю можно получать излучение до 0,3 бэр.
Мой значок по возвращении показывал 2,8 бэр.
Почти в сто раз больше допустимого.
Я часами простаивал в душе, пытаясь избавиться от заражения.
И это не особо сработало.
Я всё еще был заражен, когда вернулся домой.
Я не прикасался к детям.
Но…
Простите.
Остается лишь догадываться, как сильно он пострадал.
Парень заслуживает благодарности,
ведь он сделал это добровольно.
И их образец подтвердил,
что концентрация бора была очень низкой.
Станция была нестабильна.
Сегодня на станции было очень жарко и радиоактивно.
В миллион раз более радиоактивно, чем обычно.
АЭС не остывает так быстро,
как можно было ожидать.
Осознание того, насколько всё это опасно, было отрезвляющим.
Но, кроме того, мы получали противоречивую информацию.
Я не могла поверить, что столько репортеров со всего мира
приехали в наш городок.
И многие из них думали, как и я:
«Нам не говорят правду или, по крайней мере, всю правду».
На второй день люди поняли, что пресс-конференции — это ерунда.
Хотите сказать, китайского синдрома вообще нет?
Нет никакой вероятности китайского синдрома
в связи с событиями, произошедшими на АЭС за эти два дня.
И тогда все превратились в журналистов-расследователей.
Почему люди должны верить, что такое больше не повторится?
Все на него набросились.
Как долго активная зона была открыта?
Мы этого не знаем.
Почему вы говорите нам,
что не следует ждать более опасного исхода?
Бывает, что гарантий нет.
Нет гарантии, что завтра на вас не упадет метеорит.
Если будут нарушения безопасности, спросите Комиссию по регулированию.
Уверен, они примут меры,
чтобы исправить это немедленно, или станция будет остановлена.
КОМИССИЯ ПО ЯДЕРНОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ США
Во время аварии на Три-Майл-Айленд
я был в штаб-квартире КЯР в Вашингтоне.
В задачи Комиссии по ядерному регулированию
входило наблюдение за ядерной энергетикой
ради обеспечения здоровья и безопасности населения.
Комиссия по ядерному регулированию следит за ситуацией
в своей штаб-квартире в Вашингтоне.
Мы знали, что радиация росла за пределами станции,
но в первый и второй день
эта цепочка очень несовершенной коммуникации,
с очень сомнительной информацией поначалу,
оставила людей в неведении.
Рабочие говорили, что уровень радиации по-прежнему не опасен.
Члены Конгресса очень взволнованы из-за аварии
и задаются вопросом, может ли подобное случиться в их округе.
Сегодня было слушание.
ДЖОЗЕФ ХЕНДРИ КЯР
Мы знали, что это очень серьезно, но в новостной истерии
росла буря неправильно понятой и истолкованной информации.
Возможно всё.
Как близко мы подошли к расплавлению реактора, к китайскому синдрому?
Могло ли это случиться?
Не думаю. Думаю, и близко не подошли.
Все видели «Китайский синдром».
В народе его сразу прозвали «психозом Джейн Фонды»,
ведь он был оторван от реальности.
Мы сосредоточимся на атомной энергии, которая почти…
Страха в городе не должно было быть.
КЯР сообщила комитету Конгресса,
что опасность для населения никогда не была серьезной.
Это могло сильно навредить репутации атомной отрасли
как перспективной энергоотрасли будущего.
Администрация Картера возлагает большие надежды на ядерную энергетику
в плане восполнения нехватки энергии грядущих лет.
Возникает вопрос, что будет с мирным использованием атома?
22:00
Было десять вечера, я сидел в офисе.
Мне позвонили.
Это был один из инспекторов КЯР, с которым я встречался днем.
Он сказал: «Я звоню из номера в мотеле.
Прошу не называть мое имя, но я хочу, чтобы вы знали,
что вас слегка дезинформировали о происходящем на электростанции.
На самом деле, всё намного хуже, чем вы думаете.
Налицо гораздо более серьезные повреждения реактора,
и последствия могут быть очень длительными.
На месяцы, если не годы».
И он повесил трубку.
Это задало рамки для последующих событий,
ведь мы теперь сомневались, что прибывшие на место участники КЯР
были с нами откровенны.
ДЕНЬ 3 30 МАРТА 1979 ГОДА
Внутри АЭС Три-Майл-Айленд,
как говорят представители «Мет-Эд», операторы
и Федеральная комиссия по ядерному регулированию,
уровень радиации очень высок,
внутри здания.
Они подтверждают, что выбросы радиоактивных газов продолжаются.
В соседнем фургоне
ученые изучали радиацию в образцах воздуха, воды и растительности.
К этому моменту, спустя три дня,
уровень радиации, покинувшей пределы АЭС, вырос,
и он продолжал расти.
Немного, но достаточно, чтобы заволноваться.
Уровень радиации за пределами Три-Майл-Айленд
не выше стоматологического рентгена, по словам властей штата Пенсильвания,
что, по их словам, оправдывает решение не эвакуировать окрестное население.
КЯР должна была дать рекомендации в случае необходимости эвакуации.
И мы следили за ситуацией в ожидании поворотной точки
или некого важного события, которое потребует эвакуации.
К тому моменту я провел анализ,
основанный на прогнозах внестанционных выбросов.
Я получил 1200 миллибэр в час, что было бы очень много.
Но если уровень поднимется так высоко, может потребоваться эвакуация.
08:01 40 МЕТРОВ НАД БАШНЯМИ
Он растет!
Поднимайся!
Уровень радиации в облаке газа достигал 1200 миллибэр в час.
Я был шокирован.
Вертолет сообщил об уровне радиации в 1200 миллибэр в час,
и это меняло всё.
В «Мет-Эд» были не согласны с мнением, что реактор вышел из-под контроля.
В штаб -квартире в Вашингтоне обсуждалось,
стоит ли проводить эвакуацию.
Во время эвакуации города, предприятия,
дома остаются незащищенными, пустыми.
Это огромный шанс для мародеров.
Даже при плановой эвакуации люди теряют жизни,
дети в инкубаторах, старики на системах жизнеобеспечения, несчастные случаи.
Есть отчет по Западной Пенсильвании…
…аккуратно спланированную эвакуацию.
Привет, шеф.
Это вызывало беспокойство, ведь мы должны были понять,
что можно сказать людям?
Сегодня в кабинете губернатора в Пенсильвании обсуждался вопрос
возможной эвакуации почти 1 000 000 человек,
живущих в Харрисберге и других городах, деревнях и фермах района.
Мне звонили.
«Что ты там делаешь? Уезжай оттуда».
Вице-президент «Метрополитан Эдисон» говорит:
«Жителям не о чем беспокоиться».
Я очень злилась оттого,
что не смогу принимать верные решения, исходя из происходящего.
Всё, что мы любим, здесь, под этими башнями.
Люди в радиусе 15 км от Три-Майл-Айленд
были оповещены
о возможной необходимости эвакуации.
Стояла зловещая тишина.
А потом проезжала пожарная или полицейская машина с мегафонами,
из которых неслась противоречивая информация.
Закройте все окна и двери!
Говорили: «Если у вас кирпичный дом, откройте окна».
А потом: «Закройте окна».
То нагнетали панику, то успокаивали.
«Возможно, придется бежать». «Бежать не надо».
Сейчас эвакуации нет.
В итоге они просто запутали всех, кто жил в этом районе.
Всё намного хуже, чем они говорят. Типичная ложь.
Нужно закрыть атомные электростанции.
А что, если они скажут тебе правду сейчас?
Они должны что-то скрывать.
И тут внезапно
завелась сирена и ревет без конца.
Абсолютно неясно, что происходит.
В тот момент губернатор Торнберг спрашивал КЯР:
«Не пора ли эвакуировать?»
Он обращается к группе…
Но в Комиссии по ядерному регулированию были разногласия по поводу
правильности принимаемых решений.
Скажу честно, ни одна АЭС никогда не была в таком состоянии,
не проверялась и не изучалась в таком состоянии.
Думаю, нам следует вывезти людей.
Но пока нет, не думаю…
У них было два дня на подготовку, они напуганы.
Правительство, КЯР,
представители энергокомпании играли в русскую рулетку.
Будущее ядерной энергии
и жизни миллионов людей зависели от состояния этого реактора.
Не знаю, что мы защищаем на этом этапе.
Думаю, нужно вывозить людей.
Перевод субтитров: Анастасия Платонова