ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
По совету председателя КЯР,
я советую тем, кто может быть
особенно чувствителен к воздействию радиации,
а именно беременным женщинам и детям дошкольного возраста,
покинуть район в радиусе 8 км
от станции Три-Майл-Айленд до дальнейших указаний.
ДЕНЬ 3 30 МАРТА 1979 ГОДА
Эта и другие чрезвычайные меры
основаны на моей уверенности в том, что лучше проявить осторожность.
Оставайтесь дома. Закройте все окна и двери.
Это лишь мера предосторожности.
Предприятия закрылись, владельцы и рабочие покинули район.
Школы в радиусе восьми километров от АЭС
закрыты на неопределенный срок.
Я помню, что в классе царил хаос.
Учителя собирались в коридоре.
В шестилетнем возрасте тебе всё любопытно.
Но по лицам было видно, что происходит что-то очень тревожное.
Я знаю, что мама звонила в школу несколько раз,
но прозвониться было невозможно.
Я помню, как нам сказали вернуться на свои места
и пытались успокоить, занять чем-то,
сказали, что нас отвезут домой.
Глядя в окно,
можно было увидеть лишь бесконечную череду машин.
Все без конца сигналили.
Хотелось просто заткнуть уши.
Я видела людей в белых костюмах,
шагавших туда-сюда.
И думала:
«Это похоже на "Звездные войны"». Знаете, штурмовики.
Но я не понимала, что они там делали.
Что же будет?
Представители гражданской обороны в четырех соседних округах
организовали эвакуационные центры для желающих уехать.
А население в радиусе 16 км
призвали оставаться дома на неопределенный срок.
Закройте все окна и двери.
Включите любимое радио или телеканал
и ждите дальнейших указаний.
Торнберг не раз подчеркивал,
что ни он, ни кто-либо еще не отдавал приказ об эвакуации,
но он признал, что такая возможность есть.
Мы просим всех быть готовыми к отъезду,
но пока не выезжать.
Сейчас никому не грозит опасность.
Губернатор очень четко сказал:
«Это лишь мера предосторожности».
Но это вызвало то, что мы пытались избежать.
Панику.
Куда вы едете?
К моей матери. Мне больше некуда идти.
Я поеду к ней, подальше отсюда. Я не вернусь.
К счастью, в тот день муж был дома.
У нас был ребенок дошкольного возраста, и я сказала ему:
«Нам нужно ехать».
В числе других вопросов я решала, что взять с собой.
Было очень важно взять свидетельства о рождении наших детей,
чтобы если, не дай бог, нас разлучат,
я смогла доказать, что они мои дети.
Это то, о чём я думала.
Отъезжая от дома,
я оглянулась на всё, что любила, не зная, вернусь ли назад.
Очень трудно.
Что вы подумали, услышав эту новость?
Думала бежать.
Когда мои дети вернулись домой,
я не хотела их пугать.
Я сказала:
«Мы поедем к бабушке и дедушке на небольшие каникулы».
Мне нужно было увезти наших детей
подальше от этого монстра.
Жители района не ждут официального объявления об эвакуации.
Почти половина населения уехала.
Так много людей покинуло Мидлтаун,
что полиции пришлось установить комендантский час с 21:00 до 07:00
для предотвращения грабежей.
Теперь ясно,
что ядерная авария, произошедшая в среду утром,
было намного сложнее и серьезнее,
чем изначально сообщили общественности.
Когда мы покидали наш дом, я не понимала, что происходит,
но я знала, что что-то не так.
И думала: «Сможем ли мы когда-нибудь вернуться?
Будет ли мой дом еще здесь?»
Я думаю о лицах людей в машинах.
Люди были напуганы.
Власти сообщили сегодня, что радиация в куполе здания
достигла уровня 30 000 бэр в час,
в 75 раз больше смертельной для человека дозы
и в 3 000 раз больше, чем при обычной эксплуатации ядерного реактора.
Шлейф, то есть радиоактивное облако,
летящее с ветром.
Оно двигалось на север,
туда, куда мы эвакуировались.
Вам необходимо снять эти вещи с себя.
Если вы выйдете на улицу и подвергнетесь воздействию,
нужно вернуться в помещение, снять одежду
и постирать ее…
Когда мы приехали к родственникам, они заставили нас…
…снять одежду, принять душ и переодеться.
Помню, я тогда подумала, что чувствую себя прокаженной.
В этот невероятный третий день аварии
путаница, противоречия и вопросы
затуманили атмосферу, словно атомные частицы.
И глядя на Уолтера Кронкайта в национальных новостях,
большинство из нас были шокированы тем,
что такое могло произойти с нашим городком.
Но не все уезжали. Некоторые говорили, что останутся.
Мы не уехали из Мидлтауна, не думали об этом.
Будь я моложе и с детьми, наверное, уехал бы.
Люди, у которых был выбор уехать, собирались уезжать,
но у многих не было такого выбора.
Было осознание того,
что город никогда уже не будет прежним.
Текущие показания сегодня не выше, чем были вчера.
Мы поехали в дом моей бабушки,
расположенный в 16 километрах отсюда, в Гаррисберге.
Я была любознательна,
поэтому слушала разговоры взрослых и всё, что происходило кругом.
Ситуация здесь становится всё более запутанной
с каждым днем с первого выброса в среду утром…
Компания заявила, что утечки радиации остановлены.
Представители КЯР заявили, что утечки продолжаются.
Все были на пределе.
Губернатор назначил какого-то
одного человека или создал целевую группу
для наблюдения за последствиями…
Он думает о создании целевой группы.
Управление информацией
стало одной из главных проблем этого кризиса.
Были тысячи слухов и противоречивых источников информации.
И нужно были создать надежный источник, которому люди могли бы доверять.
Губернатор Торнберг позвонил президенту.
В то время я отвечала перед президентом по делу об аварии.
Губернатор попросил президента Картера
назначить человека, который будет руководить этим делом на месте,
а также осуществлять общение с прессой.
Президент вмешался, поскольку в то время
энергетическая политика была постоянным источником беспокойства.
И было ощущение, что нам нужна ядерная энергия.
Но он также был инженером-атомщиком.
Он служил в атомном флоте.
Мистер Картер знаком с авариями на атомных станциях.
Он рассказывал, как в начале 1950-х годов
во время практики инженером-атомщиком ВМФ
он вел группу из 22 человек
к активной зоне реактора в Чок-Ривер, Канада,
где произошло расплавление.
Президент говорит, что провел там полторы минуты,
помогая демонтировать реактор.
И поэтому он был уверен в надежности технологии.
Президент послал своего личного представителя,
господина Гарольда Дентона, директора КЯР,
чтобы помочь мне и работать с нашими экспертами,
отслеживать ситуацию и держать общественность в курсе.
Гарольд Дентон считался в КЯР
одним из самых компетентных специалистов.
Он был лично послан Джимми Картером
на Три-Майл-Айленд для того, чтобы оценить ситуацию на станции
и сообщить ему, что именно там происходит.
Нас беспокоит состояние топлива в активной зоне.
В корпусе реактора есть пузырь, а значит,
любые изменения в гидросистеме реактора нужно отслеживать…
Дентон сообщил нам,
что в реакторе есть водородный пузырь,
который, будучи оставлен на произвол судьбы, может взорваться.
И впервые с самого начала аварии,
признаюсь, я испугался.
Потому что последствия водородного пузыря
потенциально были катастрофическими.
«Си-Би-Эс» сообщает: опасность на Три-Майл-Айленд.
Ситуация внутри ядерного реактора пока стабильна,
но таит в себе опасность.
В верхней части корпуса реактора образовался пузырь радиоактивного газа.
Начался новый этап аварии.
Пузырь водорода,
сформировавшийся в сердце АЭС
с неизвестными последствиями.
Водород может взорваться, а значит,
существовала вероятность взрыва внутри самого реактора.
Это то, что произошло в Чернобыле.
Взрыв водорода снес крышу реактора,
что привело к выбросу радиации в окружающую среду.
Эта авария произошла в 1986 году,
и на столетия вперед территория вокруг Чернобыля
будет наглухо запечатана.
Пузырь в корпусе реактора — это в основном водород.
И поэтому, при наличии источника кислорода
и источника возгорания, может произойти взрыв.
Когда я услышала о водородном пузыре,
я поняла, что у нас есть шанс потерять всё.
Всё, ради чего мы работали,
всё исчезло бы.
…оперативно о проблеме на Три-Майл-Айленд.
Насколько это опасно?
Есть ли риск китайского синдрома?
Возможна ли большая катастрофа? Или маловероятна?
Вероятность китайского синдрома была всегда.
Это было заложено во все расчеты.
Катастрофа, о которой мы говорим, в ходе обширного расплавления
включает десятки тысяч смертей, сотни тысяч раковых заболеваний,
заражение тысяч квадратных километров земли.
- Доктор Лапп? - Сказанное…
Я была очень напугана,
ведь в Центральной Пенсильвании не было безопасного места.
Шансы на то, что мы выживем даже в 65 км от АЭС,
могли оказаться под угрозой.
Все боялись ядерной энергии,
когда услышали, что водородный пузырь может взорвать реактор.
Комиссия по ядерному регулированию,
энергокомпания полностью провалили коммуникацию.
Не только между собой, но и с людьми.
Они позволили людям жить в страхе,
пока они пытались решить, что делать.
Мы столкнулись с отдаленной, но вполне реальной возможностью
ядерной катастрофы на АЭС Три-Майл-Айленд.
ДЕНЬ 4
Я поручил персоналу выяснить,
сколько времени до взрыва и насколько температура…
В ту субботу был очень тревожный день.
Ученые обеспокоены тем, что температура топлива в 315 °C
достаточна для детонации взрыва газового пузыря.
Имеющаяся проблема была чисто математической,
и нам пришлось ждать, пока эксперты выясняли,
действительно ли этот пузырь опасен.
У 1000 ученых и техников-ядерщиков,
собравшихся для спасения реактора,
еще есть ряд нерешенных проблем.
Инженеров созвали со всего мира.
«Насколько он опасен? Как его обезвредить?»
Будущее ядерной энергии было на волоске.
По одному из правительственных исследований,
45 000 будут убиты, четверть миллиона пострадает.
Именно поэтому власти рассматривают возможность эвакуации.
На самом высоком уровне
обсуждали эвакуацию миллионов людей.
Мы оказались в худшем сценарии.
Представители компании и правительства
говорят, ситуация стабильна, но не согласны по важным фактам.
Эксперты не могут сделать осмысленных выводов
о размере водородного пузыря.
Я знал, что в КЯР были разногласия
по поводу того, что происходит.
«Она может взорваться»? «Нужна ли эвакуация»?
Мне звонили родственники из Филадельфии:
«Ветер в нашу сторону, стоит ехать к кузену в Нью-Йорк?»
Я отвечал: «Успокойтесь».
У ученых-ядерщиков нет способа
устранить опасный водородный пузырь внутри реактора
без риска расплавления активной зоны реактора.
Мы проводили анализ, работая над вопросом,
пытались определить относительный риск.
Но здесь таится огромный эмоциональный риск,
всё может пойти наперекосяк, особенно в СМИ.
В текущих условиях кислород может медленно поступать в водородный пузырь.
Чем больше кислорода, тем больше опасность взрыва в реакторе.
Есть две опасности. Одна — застрявший газовый пузырь.
Другая — накопление радиоактивного материала в оболочке реактора.
В субботу вечером в телесводке,
бегущей строкой по низу экрана, сообщили:
«Водородный пузырь в реакторе
может быть потенциально взрывоопасным».
…потенциально взрывоопасным.
Председатель КЯР сообщил:
«Возможно, разумно эвакуировать людей из этого района».
В этот момент 25 репортеров ворвались в мой кабинет.
Они кричали: «Нам нужно уезжать?»
Одна из них даже плакала.
Воцарилась паника.
По мере роста беспокойства многие люди перебрались в приюты,
в том числе на эту спортивную арену, в 18 км от АЭС.
Я не понимала, только спрашивала: «Что происходит?
Мы умрем?»
Мы были на грани, едва держась, в предельном напряжении.
Что будет с этой станцией? Она взорвется, как ядерная бомба?
Что на самом деле значит расплавление реактора?
Страх стал сильнее, поскольку это был страх неизвестности.
Сейчас последствий не видно,
но что будет через 25 лет, если произошло облучение?
Моя жена была беременна.
Я отправился в эвакуационный центр с губернатором и моей семьей.
Мы хотели остановить слухи, которые тревожили людей
и распространяли еще больший страх.
Объясните, какие остались опасности?
Насколько это опасно?
Только если предпринимаемые усилия окажутся безуспешными,
придется выбрать другой сценарий.
Учитывая растущее волнение по поводу пузыря,
губернатор Торнберг сказал президенту:
«Мне нужна рекомендация федерального правительства,
стоит ли заменить
план профилактической эвакуации на расстояние восьми миль
на полномасштабную эвакуацию».
Беспокойство вызывало долгосрочное воздействие на ядерную энергетику.
Это очень непростое решение,
когда не располагаешь ясной картиной.
В субботу вечером президент решил,
что главное, что он может сделать, это посетить реактор
для успокоения населения.
ДЕНЬ 5
Мы будем молиться Богу, чтобы он позаботился о нас среди хаоса
и неопределенности этих времен.
Мы доверяем Богу,
что ничего не случится, кроме того, что уже случилось.
Когда президент Картер прибыл туда,
всё еще было в состоянии хаоса.
Была вероятность, что водородный пузырь взорвется.
Но появление президента на Три-Майл-Айленд
убедило ядерных энергетиков в том,
что он на их стороне,
означая, что ядерный не значит плохой.
И главная задача президента Картера, приехавшего на Три-Майл-Айленд,
была в том, чтобы убедить американцев, что им нечего бояться.
Моя главная забота в этом моем визите —
узнать как можно больше в качестве президента
о проблемах на АЭС Три-Майл-Айленд.
И заверить жителей этого региона,
что делается и будет делаться
всё возможное для того, чтобы решить эти проблемы.
Президент Картер пытался объяснить:
«Мы знаем, что делаем. Мы позаботимся о вас.
Вы в безопасности».
Когда президент покинул остров,
сотрудники Гарольда Дентона стали проверять расчеты.
Они ходили кругами,
пока не нашли ошибку,
что, наконец, подтвердило, что водородный пузырь
не представлял серьезной угрозы.
Есть ли опасность для людей в округе?
Я не думаю, что сейчас есть угроза.
Ситуация стабилизировалась.
Но очень важно, чтобы активную зону
охладили вместе с этим пузырем…
Я был так рад.
Мы прошли через это без жертв.
И для меня фаза непосредственного кризиса закончилась.
Эта ядерная авария вызывает беспокойство у всех нас.
Вы заслуживаете полного отчета, и вы его получите.
Я поручил создание
независимой президентской комиссии экспертов
для выяснения причин аварии и вынесения рекомендаций
о повышении безопасности атомных электростанций.
ДЕНЬ 7
Неделю назад началась авария
на атомной электростанции Три-Майл-Айленд в Пенсильвании.
Сегодня аварийная станция
всё еще выделяет радиоактивность в атмосферу.
Правительственные ученые провели утро в вертолетах,
измеряя радиацию, по-прежнему испускаемую станцией.
Им нужно было выкачать водород из реактора.
Они придумали метод,
с помощью которого можно выкачать благородные газы и прочее.
Это снизит давление.
Ожидаемый выброс радиации с АЭС Три-Майл-Айленд сегодня
привел к ряду последствий.
Но каждый раз, когда они открывали выпускной клапан,
происходил неконтролируемый выброс радиации в окружающую среду.
У них не было выбора.
Им нужно было это сделать.
ОПАСНЫЙ ВОДОРОДНЫЙ ПУЗЫРЬ ИСЧЕЗАЕТ
Чему подверглись я и мои дети за эти три дня?
СЛУШАНИЕ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ КОМИССИИ
И безответственность «Мет-Эд», и безответственность КЯР,
и как такое могло случиться?
И еще…
Надеюсь, мы не станем статистикой
через 10, 20, 30 лет, но я знаю, что мы будем статистикой.
Вам приходилось пережить рак?
Мне приходилось.
Если это мой сын, моя жена или я, я думаю, это неправильно.
Мы потратили много времени, пытаясь определить, сколько радиации
продолжает выделяться в атмосферу.
В соседнем фургоне ученый с помощью компьютера
анализировал пробы воздуха, воды и растительности.
Но уровень был незначительным с точки зрения
воздействия на здоровье людей этого района.
Все федеральные медэксперты
говорят, что жителям Гаррисберга не о чем беспокоиться.
Мы ожидаем, что не будет смертей от рака
среди этого населения в результате сегодняшнего воздействия радиации.
Процитированный специалист-ядерщик сообщает,
что тревожные сообщения, вероятно, нанесли больше психологического вреда,
чем радиация, за эти семь дней неопределенности.
Факт в том, что за всё время ни один из многочисленных замеров
не показал опасный для здоровых людей уровень заражения.
Эта индустрия спешила реабилитироваться сразу после аварии.
К сожалению, наш лучший измерительный инструмент — это люди.
Не посмотришь — не найдешь.
Многочисленные замеры
не могли засечь все выбросы радиации.
Любая доза радиации — вредная доза.
Небольшая доза наносит небольшой вред,
большая — больший.
ДР. ДЖОРДЖ УОЛД НЕЙРОБИОЛОГ
Никто не знает, сколько радиации было выброшено,
потому что у нас нет данных.
В оценках радиационного ущерба на Три-Майл-Айленд
не учитываются всевозможные переменные.
Любой, кто точно скажет, сколько радиации выброшено в ходе этой аварии,
либо лжет, либо дурак.
Небольшие следы радиоактивного йода
найдены в образцах молока этого района.
«Херши» не использовала новое молоко после аварии
и проверяет продукцию на радиоактивность.
Места сброса сточных вод АЭС
также дали положительный результат на радиоактивный йод.
После эвакуации, когда мы вернулись,
я хотела пойти на пристань.
Я любила ходить туда и пускать блинчики по воде.
Но я помню, что увидела там много-много мертвой рыбы.
Повсюду вдоль берегов реки.
Помню, я подумала: «Туда выбросили что-то
гораздо более мощное, чем нам рассказывают».
Люди по-прежнему относились к произошедшему с подозрением.
Впервые за десять дней губернатор Пенсильвании
отменил все приказы относительно аварии на станции.
Снова открылись школы,
а беременные женщины вернулись в свои дома в радиусе 8 км от АЭС.
Выглядит нормально, кажется нормальным,
но по возвращении всё, что у нас есть, по-прежнему в подвешенном состоянии.
Я был рядом с АЭС, и…
В некоторые дни ощущался металлический привкус во рту.
В те дни, что мы провели напротив Три-Майл-Айленд,
у нас болело горло.
И у всех в округе болело горло.
Мой сын сказал: «Мама, меня вырвало».
Невероятной зеленой слизью.
И это меня очень напугало.
Я немедленно позвонила нашему педиатру, и он сказал мне:
«Джойс, я правда не знаю».
Одна девочка, которая училась в школе,
помногу была на улице в среду, четверг, пятницу,
катаясь весь день на велосипеде по Мидлтауну.
Ее кожа покрылась ранами.
Если копнуть глубже и поговорить с жителями района,
у многих был металлический привкус, раздражение глаз, диарея, рвота.
Всё, что испытывают люди под воздействием радиации.
А радиация имеет долгосрочные негативные последствия для здоровья,
которые могут вызвать рак.
Одиннадцать тысяч жителей Мидлтауна
серьезно обеспокоены своим здоровьем и безопасностью.
До аварии я жила в своем маленьком мирке.
Никаких мыслей о радиации, опасностях и прочем.
Ничего.
Возьмите листовку о низком уровне радиации.
Но когда с тобой случается такое,
и ты можешь потерять всё…
На кону жизни твоих детей.
Я знала, что нужно спуститься с небес на землю,
что пришло время узнать, что произошло на самом деле.
ХОРОНИТЕ «МЕТ-ЭД», А НЕ США! ЗАКРОЙТЕ ТМА
Для Гаррисберга это большой митинг на крыльце Капитолия.
Они агитировали за закрытие аварийной АЭС Три-Майл-Айленд.
Люди стали выступать за запрет ядерной энергии,
чего при нормальных обстоятельствах в нашем городе было не услышать.
Для такого города, как наш, это, наверное, часть проблемы.
Никто не сомневался в ядерной отрасли, когда она пришла сюда.
«Три-Майл-Айленд Алерт» организовала этот митинг сегодня.
«Три-Майл Айленд Алерт» была организована в 1977 году
из-за опасений по поводу ядерной энергетики, и тогда мы были на обочине.
Но ничто так быстро не превращает парию в мессию,
как авария на атомном реакторе.
Было время, когда я верила чиновникам.
Но теперь я даже не хочу, чтобы меня просили верить.
Мы здесь ради этого.
Я решила начать ходить на общественные собрания.
И представители КЯР должны были быть там.
Они начали с того, что сказали: «Облучение, полученное вашими детьми,
не больше, чем облучение от одной сигареты
или бокала вина».
В штате Пенсильвания
нельзя давать детям вино и сигареты.
Почему вам можно давать мне такую дозу радиации?
Более 300 жителей предъявили претензии городскому совету.
Мы всё это рассмотрим.
Но, присутствуя на разных городских собраниях,
в какой-то момент я заметила, что на определенный вопрос
КЯР ответила определенным образом,
а затем на другом собрании, на тот же вопрос,
мы услышали совершенно другой ответ.
Власти настаивают на том, что жителям не о чем беспокоиться.
И я подумала: «Они либо лгут нам,
либо не знают, что делают».
Страх последствий породил мощнейшее антиядерное движение в стране.
Никаких АЭС!
Настоящий урок «Китайского синдрома» в том,
что если мы вверим наше здоровье и безопасность
руководству АЭС, чья главная цель — максимизировать прибыль,
то мы увидим больше Гаррисбергов,
мы увидим всплеск эпидемии рака,
которая и так бушует в этой стране.
Я помню школу в 1965. Вьетнамская война в самом разгаре.
Я была против протестующих.
Люди маршируют по Пенсильвания-авеню, ставя под сомнение наше правительство.
Как они смеют?
Розовые очки слетели с меня.
Это изменило меня.
Я превратилась из домохозяйки в активистку.
И тоже маршировала по Пенсильвания-авеню,
борясь с тем, что с нами сделала Три-Майл-Айленд.
То, что мы делаем сегодня, важнее, чем борьба с расизмом,
чем борьба с сексизмом, чем борьба с голодом,
ведь голод я чувствую!
Войну я вижу! Расизм я ощущаю!
Я не вижу радиации. Я не чувствую запах радиации.
Однажды я осмотрелся, и понял, что проклят!
Авария на станции Три-Майл-Айленд
мгновенно обострила дебаты о безопасности ядерной энергии,
а это могло поставить будущее ядерной отрасли под сомнение.
ОКТЯБРЬ 1979 ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ АВАРИИ
Президентская комиссия по атомной станции Три-Майл-Айленд
представила итоговый отчет.
Все ключевые участники пришли на слушание,
включая операторов, работавших на АЭС во время аварии.
Их попросили рассказать,
какие из их действий усугубили сценарий аварии.
Я отключил насосы системы охлаждения.
Я считаю,
что наша неспособность понять, что предохранительный клапан
был частично открыт, имела наибольшее значение.
До Три-Майл-Айленд считалось,
что оператор может лишь помочь в решении проблемы.
Мы выяснили, что оператор,
действуя из лучших разумных побуждений,
в итоге сделал то, что было крайне вредно для охлаждения реактора.
Я также прервал впрыск теплоносителя высокого давления.
Они оказались в ситуации, к которой их не готовили,
и было много непонимания и несогласованности.
Поэтому они растерялись.
Но в тот момент
все пытались делать то, что считали правильным.
Большое количество ошибок, допущенных в ходе этой аварии,
были человеческими.
Из шести ошибок четыре с половиной — ошибки персонала.
Одна — сбой оборудования и одна — ошибка конструирования.
Президентская комиссия
говорит, что одно показание шокировало председателя.
До аварии на Три-Майл-Айленд были повторяющиеся проблемы
с предохранительными клапанами реакторов «Бэбкок и Уилкокс».
Это должно было предупредить о возможности аварии.
В прошлом в КЯР была выработана определенная философия
о безопасности реактора, а именно, что эти аварии невозможны.
Джим Кресвелл был инспектором КЯР,
посланным на расследование определенных событий,
произошедших на атомной электростанции Дэвис-Бесс в Огайо.
Там не было аварии,
но они подошли достаточно близко, чтобы это вызвало тревогу.
Кресвелл попросил меня о встрече по поводу проблем с клапанами.
Мы встретились за шесть дней до аварии на Три-Майл-Айленд.
Я, конечно, решил, что это серьезно.
Мы подготовили записку
с просьбой рассмотреть ее срочно в штаб-квартире КЯР.
…ЧРЕЗВЫЧАЙНУЮ СЛОЖНОСТЬ УПРАВЛЕНИЯ АЭС.
Но, к сожалению, ответ, пришедший на второй день аварии, гласил:
«Не стоит беспокоиться об этом».
Очевидно, и КЯР, и все остальные, теперь жалели, что случай Дэвис-Бесс
не был как следует рассмотрен до аварии на Три-Майл-Айленд.
Пока велось расследование,
утверждают источники, КЯР не восприняла опасения Кресвелла всерьез,
и проверку провели не для поиска решения, а чтобы успокоить Кресвелла.
За несколько дней до аварии на Три-Майл-Айленд
Джим Кресвелл сделал предупреждение, и никто не услышал.
…что такие аварии не могут произойти.
Аварию на Три-Майл-Айленд можно было избежать.
Если бы КЯР и атомщики прислушались к своим сотрудникам.
Возможно, после ТМА родится другая философия.
Но не существует культуры безопасности.
Есть культура прибыли.
Ее суть в том,
что любой ценой нужно обеспечить прибыльность.
Чтобы это работало.
Реальность такова, что расследование
серьезности аварии на Три-Майл-Айленд,
проведенное комиссией президента, было сделано для отвода глаз.
Большое спасибо.
Комиссия обнаружила очень серьезные недостатки
в том, как правительство и атомная энергетика
регулируют и управляют ядерной энергией.
Но мы не можем закрыть дверь атомной энергетики для США.
Вполне очевидно, что президентская комиссия дала нам
и американской общественности простое послание о ядерной энергии.
Продолжайте, но действуйте осторожно.
Люди, живущие рядом с ядерной аварией, пытаются с этим справиться.
Это доказало, что они очень далеки
от понимания реальности нашего города.
Местные жители и чиновники встретили комиссию с гневом.
Гнев и разочарование висели в воздухе.
На каком этапе нас принимали в расчет при принятии решений,
и принимали ли вообще?
Когда речь о будущем и жизнях твоих детей,
внуков, будущих правнуков…
Это болезненно.
По исследованию, опубликованному сегодня,
в ходе аварии на Три-Майл-Айленд
44 000 человек были вынуждены покинуть свои дома,
потери заработной платы и затраты на эвакуацию составили $18 200 000.
Когда пожары и ураганы заканчиваются,
можно вернуться и отстроиться заново.
А мы вернулись, и проблема не исчезла.
Можно было либо принять их слова и плыть по течению,
а можно было стать хозяином своей судьбы,
и я хотела знать правду.
Даже после приезда президента Картера, после водородного пузыря
сценарий аварии на Три-Майл-Айленд
оказал огромное влияние на атомную энергетику.
Но никто не знал наверняка, какой ущерб был нанесен реактору.
ИЮЛЬ 1982 ТРИ ГОДА ПОСЛЕ АВАРИИ
До сих пор эксперты могли лишь гадать
об истинном ущербе, нанесенном АЭС Три-Майл-Айленд,
но сегодня техники смогут напрямую выяснить,
что на самом деле произошло внутри реактора.
В июле 1982 года
мы провели процедуру, которую назвали «быстрый осмотр».
Мы отправили инструменты радиационного контроля
и камеру в активную зону реактора, где мы могли изучить повреждения.
Были большие технологические дебаты
о том, какой ущерб нанесен реактору.
У нас был прямой телеэфир и прямая аудиотрансляция во время спуска,
и в комнате стояла полная тишина.
Оба троса опускаются.
Мы спустились на 60 см в активную зону.
Сто двадцать сантиметров.
Люди охают: «Боже мой».
Полтора метра. Медленнее. Посмотрим, получится ли.
- Хорошо. Дай приторможу. - Просто медленно…
Столько света. Можно?..
Прекрасная картина, Норман.
Хотел бы я знать, что это такое.
Мы обнаружили, что верхняя половина активной зоны
буквально обрушилась.
Это было расплавленное месиво.
Реактору был нанесен гораздо больший ущерб,
чем кто-либо ожидал.
Кто-либо.
Мы говорим об обширном повреждении активной зоны.
При отказе системы охлаждения
активная зона обнажилась и расплавилась.
Это значит, что нас отделяло всего полчаса от катастрофы
со взрывом пара, который разнес бы реактор на части.
Полчаса.
Я не знала, что всего полчаса.
Боже мой…
Это была катастрофа.
Авария на Три-Майл-Айленд
была худшей ядерной аварией на территории Америки.
Но мы не знали, что нас ждет еще один сценарий,
потенциально гораздо опаснее самой аварии.
Перевод субтитров: Анастасия Платонова