Пять, четыре...
...три, два, один...
К счастью для тебя, я не могу тебя убить.
Ты мне нужна. Но, Мари, ты от меня не убежишь.
Начинается прилив,
и только я могу тебя вытащить,
потому что у меня есть фонарь.
По-доброму я попробовал. Теперь давай рационально.
Твоя жизнь в моих руках, а моя – в твоих.
Мне нужно «Море огня».
Откуда вы знаете про «Море огня»?
Мне рассказал твой отец.
Вы говорили с моим отцом?
Просто скажи, где камень.
Скажите, что он жив.
Я знаю, что он жив.
Я слышу его голос.
Слушай мой голос. Слушай меня.
Держись рядом. Тут толпа. Извини, Мари.
ПАРИЖ, 14 ИЮНЯ 1940 Г. ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД
Да, у тебя день рождения, но у меня есть дела. Осторожно.
- Ты сказал, мы едем в отпуск. - Так и есть.
Тогда почему мы так спешим?
Потому что, Мари, к сожалению, немцы вошли в Париж в твой день рождения.
Извините.
Что немцы сделают с Францией?
Ради тщеславия одного человека они разоряют целые города.
Помоги, пожалуйста, найти ключи от галереи динозавров.
Ты гораздо проворнее, чем я.
Идем, Мари. Надо спасти всё, что можно, а потом спасаться самим.
Справа контейнер.
- Даниэль! Ты уверен? - Абсолютно.
Я вернусь, когда смогу.
Извини за суету, но я не мог оставить тебя дома,
не будучи уверенным, что смогу вернуться.
Они перекроют улицы и установят комендантский час.
Когда нацисты придут в музей, они первым делом будут искать вот это.
- Мы заберем с собой эти камни? - Нет. Держись.
Я передам их людям, которым доверяю, и их вывезут из Парижа.
А что будет, если их поймают?
И последнее.
У меня есть торт. Когда сядем в поезд, отпразднуем твой день рождения.
Мы едем на юг. В гости к одному другу.
Какому другу?
Такому, которому я могу доверить любое сокровище.
Даже тебя, Мари.
Помоги сложить, пожалуйста.
Отлично.
А теперь динозавры подождут.
Давай руку. Мы уходим.
Скажите им, что это срочно.
Даниэль! Хорошо, что вернулся.
Немцы у главного входа.
Мы им сказали, что закрыто, но, думаю, они сейчас ворвутся.
Впусти их. Предложи кофе.
Угости сигаретами. Задержи их на пять минут.
Дай ему ключи. Пусть запрет за нами все двери.
А потом притворитесь, что ищете нужный ключ.
Одними глазами найти ключ нелегко.
Видишь? Она меня в обиду не даст.
- Куда вы поедете? - Не волнуйся. Мы в порядке.
Держись.
Мистер Дэли, откройте, впустите их.
- Одну секунду. - Объясни, что происходит.
Я складываю в дождевик за десять франков
бриллианты и драгоценные камни, которые стоят больше, чем пол-Парижа,
и отправляю их в Женеву в голове тираннозавра,
одного из самых жутких чудовищ, которых знала эта планета,
пока не появился Третий рейх.
Держись рядом. Справа колонна.
Осторожно. Сюда.
Немцы совсем близко. Давай сюда. Стой.
Давай чемодан. Ты на него сядешь.
Поднимайся. Вот так.
Отлично.
Я побегу. Ты мне верь.
- Я тебе верю. - Всё. Уходим.
Одно я тебе гарантирую, Мари.
Этот день рождения ты в жизни не забудешь.
Что было дальше?
Драгоценности увез фургон.
Я не знаю, был ли там камень, который вы ищете.
А я знаю.
Прекрати врать!
Я знаю, что его там не было.
Твой отец оставил его себе. И отдал тебе. Где он?
Где мой отец?
Мари, я должен тебе это сказать.
Это твой отец виноват том, что ты слепая.
«Море огня» – это и благословение, и проклятье.
На любимых людей того, кто им владеет, обрушиваются страшные беды.
Тьма в твоих глазах – подарок от твоего бесценного папы.
ЭКРАНИЗАЦИЯ РОМАНА ЭНТОНИ ДОРРА
ВЕСЬ НЕВИДИМЫЙ НАМ СВЕТ
Ефрейтор Пфенниг.
Повторю. Бомбардировки осуществляются по заранее известным целям.
Я пришел узнать, не перехватили ли вы трансляцию,
в которой указываются цели,
а вместо этого я вижу, что вы тут...
...уборкой занимаетесь!
Интересно, куда делся Шмидт?
У нас... Сгорел предохранитель. Он пошел за новым.
Боюсь, он попал под бомбежку.
И вы так переживаете, что решили вымыть пол.
Если предохранитель сгорел, то почему горит свет?
И почему работает радио?
Я нашел запасной предохранитель в подвале.
А там до сих пор полно крови. Я запачкал ботинки.
И решил тут помыть.
Смотрите-ка.
Кто-то ведет трансляцию.
Послушаем, что говорят.
«Это прямо как в старые добрые времена
у меня в конторе у Ботанического сада в Париже,
только...
Хотелось бы знать, что значит ваше "С Новым годом"».
Девушка.
Это девушка.
Это шифр. Она помогает бомбардировщикам.
Но вы это и так знали, правда, Пфенниг?
А когда узнал Шмидт, вы его убили.
Почему?
Пистолет.
- Вы шпион. - Нет.
Тогда объясните!
Я защищал свои воспоминания!
Место, где есть надежда.
Единственное, которое рейх не смог уничтожить.
Я могу казнить вас на месте, Пфенниг.
Но...
...вы единственный радиооператор в Сен-Мало.
Так что мы с вами
вычислим, откуда ведется трансляция.
А потом я дам вам пистолет, и вы сами убьете эту девушку.
Вы понимаете?
Да, сэр, понимаю.
Трансляция прекратилась.
У нас есть целый день.
Бомбардировщики улетели.
Когда она выйдет в эфир, мы ее вычислим.
Я приставил к вам Шмидта, потому что он сразу вас заподозрил.
Вчера вечером я позвонил коменданту вашего училища.
Он сказал, что вас взяли на эту работу, потому что вы гений,
один из лучших немецких парней, по его словам.
Собирайте оборудование.
Живо.
И как же так вышло?
ДЕТСКИЙ ДОМ НА ВИКТОРИЯ-ШТРАССЕ ЭССЕН, ГЕРМАНИЯ, 14 ИЮНЯ 1940 Г.
Продолжайте, ребята.
Это, наверное, радиополицейские пришли.
Из-за того, что ты слушаешь нелегальные передачи.
Не говори ерунды.
Хайль Гитлер.
Ребята!
Хайль Гитлер.
Чем обязаны, командир?
Ребята, кто из вас сегодня слушал радио?
А вот если бы вы слушали национальное радио,
вы бы уже знали славные новости.
Сегодня днем немецкие отряды вошли в Париж.
Французы отдали город без боя.
Французы – упадническая нация.
Скоро за Парижем последует вся Франция.
Это для растопки, командир.
Ну да.
Кто-нибудь из ваших ребят сегодня слушал что-нибудь
помимо национального радио?
Ты. Ты хотел поднять руку.
Он хотел сказать, что с тех пор как установили бранденбургскую антенну,
никакие сигналы, кроме немецких, не проходят, сэр.
Хайль Гитлер.
Да, в теории это так,
но умные люди всегда найдут обходные пути.
Они найдут способы слушать заграничные передачи.
Умные люди вроде тебя, мальчик.
- Ты Вернер Пфенниг, верно? - Да.
Да. Верно.
Всё верно, и поэтому я здесь.
Потому что до меня дошли слухи.
Говорят, ты гений.
Говорят, что ты наполовину юноша, наполовину радиопередатчик,
что у тебя в голове антенна, которая принимает сигналы из Нью-Йорка.
Я уже много недель не слушаю заграничные передачи, сэр.
Хайль Гитлер.
- Точнее, много месяцев... - Тихо.
Я тут не из-за заграничных передач.
Нет.
Я...
Просто у одного моего друга сломалось радио,
и я хочу, чтобы ты, Вернер Пфенниг, его починил.
Так за секунду меняется жизнь.
Идем?
Самый красивый дом в Эссене.
Реквизирован у еврейки, которая так не хотела уезжать,
что оставила в воротах свои ногти.
Мне его подарил сам фюрер.
Дорогая, выключи музыку и покажи мальчику сломанный приемник.
Верни мне мое радио.
Пфенниг, почини его.
Чтобы починить, нужны инструменты, сэр.
Перед тем как забрать тебя, мы зашли в школу,
открыли твой шкафчик
и нашли инструменты, которыми ты мастерил нелегальные приемники.
Мы нашли приемник, настроенный на частоту 13.10,
запрещенную станцию, расположенную где-то во Франции.
Ты слушал старого профессора,
который рассказывает детям про науку, свет, воображение и так далее.
Да.
Он говорит только правдивые и прекрасные вещи, сэр.
- Хайль Гитлер. - Хайль Гитлер.
Да, всё правдивое и прекрасное у нас запрещено, Вернер Пфенниг.
Ты слушал запретные слова, а значит, твой ум тоже запрещен.
Итак...
Мы знаем, чем ты занимался,
а ты знаешь, что за это полагается смертная казнь.
Поэтому вот что я предлагаю.
Ты починишь радио моей жены...
...или умрешь.
Приступай.
Там контакт отошел. Надо запаять.
Тут нет паяльника.
Чини или умрешь.
Сегодня в 13:00 по Гринвичу немецкие отряды, танки и другие виды...
Радио работает, сэр. Хайль Гитлер.
Очень хорошо, Пфенниг.
Переключи на другой канал, пока нам мозг не выклевали.
Да, сэр. Конечно.
ВОКЗАЛ СЕН-ЛАЗАР ПАРИЖ, 14 ИЮНЯ 1940 Г.
Справа.
Давай быстрее. Выходим на перрон. Наверх.
Осторожно. Держись за меня. Держись, Мари. Не отходи.
Последний поезд из Парижа уже отбыл!
Вам тут ждать нечего! Расходитесь!
Расходитесь! Вы должны покинуть вокзал.
Покиньте вокзал!
Последний поезд уже отъехал!
Покиньте вокзал.
Пойдем пешком.
- Пешком? - Идем. Да.
Выбора нет. Идем.
Извините. Держись за меня, Мари.
Держись.
Мари, солнышко, давай чемодан.
Какой тяжелый.
Ты взяла радио?
Там может не быть радио.
Я хочу знать, что думает профессор о происходящем.
Мари, прости, но мы не можем его взять.
А ты можешь мне объяснить, почему весь город бежит, хоть и некуда?
И почему быстрее всех бегут евреи?
И почему одна страна хочет завоевать другую?
Я не могу. Я не могу ничего объяснить.
По радио говорят, что нацисты ненавидят всех, кто на них непохож,
и всех, кто говорит правду.
- Мари... - Выслушай меня.
Я другая. Я это знаю.
Я знаю, что ты пытаешься меня защитить, но я другая.
Ты говоришь правду.
Да. И я буду молчать, чтобы тебя защитить.
Единственное, в чём ты другая, –
ты готова нести тяжелый чемодан, чтобы иметь доступ к правде,
и это только одна из многих твоих невероятных черт, Мари.
В обычной жизни ты просто не имеешь права их скрывать.
Но во время войны надо прятаться, чтобы выжить.
Я понесу твой чемодан.
Знаешь, профессор говорит только с молодыми людьми.
Мы должны понимать безумие этого мира.
- Я сама понесу свою ношу. - Нет.
Ты не будешь нести эту ношу одна.
Пошли.
Я здесь. Я рядом.
Итак, Мари, я выбрал этот отель, потому что тут невероятный сервис.
Папа, тут петухи поют.
И самая свежая еда.
И официанты, и официантки, и метрдотели,
и горничные такие тихие, что ты их даже не замечаешь.
Я чувствую прохладный бриз.
Мы на веранде, да?
Да. Тут сумасшедший вид на маковые поля.
Надеюсь, тут нет всех этих буржуазных столов и стульев.
Нет, у них тут японский стиль. Есть будем на коленях,
а местный мишленовский шеф славится своими бутербродами с колбасой.
- Прошу. - Спасибо.
Попроси метрдотеля принести мне шаль, пожалуйста.
- Хорошо. - А то прохладно.
Спасибо. И...
...скажи шеф-повару,
что мне хватит половины его знаменитого бутерброда.
- Почему? Ты не голодная? - Нет...
Надо экономить еду, папа. Я...
Потому что раз ты не знаешь, куда мы идем,
мы не знаем, сколько мы будем идти.
Я знаю, куда мы идем.
Я решил, что мы идем в Сен-Мало.
К океану?
Да, к океану. Ешь.
Кого ты знаешь в Сен-Мало?
У нас там родня.
Как мы туда доберемся?
В смысле...
Поезда не ходят.
Подвезти нас никто не согласится, потому что доброта умерла,
и все люди в мире одновременно стали злыми.
Не все.
Мари, уже почти десять.
Время твоего профессора.
Если он знает, что происходит, я тоже хочу знать.
По-моему, сегодня он будет говорить о природе времени.
Но о чём бы он ни говорил, он всегда говорит сразу обо всём.
Добрый вечер, ребята.
Сегодняшнюю передачу я начну со слов,
которые могут быть для вас актуальны, где бы вы ни были.
Греческий драматург Софокл написал их очень давно,
но, по-моему, они доказывают, что, по сути, ничего не меняется,
сколько бы времени ни прошло.
Вот что он написал...
«Тиран – дитя гордыни,
что пьет из своей чаши мерзкое пойло из безрассудства и тщеславия,
пока не низринется стремглав
в прах надежды со своего высокого гребня».
Я знаю, что настали темные времена, ребята,
но надо продолжать верить, что свет победит.
Кстати, о свете. Я хочу поговорить о...
Вернер!
Тебя уже и в гестапо возили, а ты всё слушаешь?
Хотя бы час в день я хочу слышать разумные и добрые слова.
- Больно же! - Их отрезать надо.
Больно!
Пуля в висок или веревка на шее больнее.
Вернер, у меня никого нет, кроме тебя.
Ты моя семья. Вся моя семья. Я не могу тебя потерять.
- Извини за уши. - Ты реально сильная.
Очень сильная.
Я нашла шоколадку.
- Ну, что профессор... - Вернер!
Солдаты пришли.
Говорят, им надо с тобой поговорить.
Вернер, тебя никуда не увозят.
Тебя выбрали, потому что ты очень умный.
Они скажут, что ты маленький.
Что ты появился из ниоткуда.
Что тебе не положено мечтать.
Но я в тебя верю. Я знаю, что ты станешь великим.
Спасибо.
Не смей меняться, Вернер Пфенниг.
Хотя иногда ты просто бесишь,
- не вздумай меняться... - Опять делаешь мне больно.
Не дай им задурить тебе голову.
Не дай им тебя убедить.
В душе всегда оставайся таким же, ладно?
Как одна из твоих дурацких радиостанций.
Не меняй частоту.
Я тебе обещаю.
Да.
Обещаю.
Ютта...
- Обещаю. - Ютта!
Поздравляю.
Сломанное радио – это был экзамен. Ты сдал на отлично.
Куда вы меня везете?
Туда, где мальчики становятся мужчинами,
а мужчины – солдатами.
Хайль Гитлер.
Поехали, Мари!
Направо, Мари! Вот так.
Жми на сцепление.
- На что? - На сцепление!
Подними левую ногу. Вот так!
Да! Отлично! Подвинься!
Мы теперь машины воруем?
Это не машина, а «ситроен».
И не воруем, а освобождаем во имя Франции.
НАЦИОНАЛ-ПОЛИТИЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ
Смотри, Пфенниг, этот дом даже больше того, куда я тебя привозил.
Национал-политическое училище.
Самая элитная школа в Германии,
созданная для самых блестящих умов и самых сильных тел.
Тут выживают только сверхлюди.
Ты читаешь Фридриха Ницше, Вернер?
Нет. Я вообще не читаю.
Только слушаю.
«То, что нас не убивает, делает нас сильнее».
Хайль Гитлер.
Кто вы?
Подполковник Зайдлер.
Я привез абитуриента из департамента Эссена.
Меня направили к вам.
Кто он такой?
Он волшебник.
Это Вернер Пфенниг.
У него большие способности к радиотехнике.
Ну...
Я не спрашивал, к чему у него способности.
Я задал конкретный вопрос: кто он такой?
Мальчик.
Когда вас спрашивают, кто вы такой,
имеется в виду, какой вы расы.
Суть человека определяет его раса.
Итак, кто он такой?
Немецкий ариец.
Но в заявлении на поступление написано,
что Вернер Пфенниг был обнаружен в детском доме.
Соответственно, он сирота.
Кем был твой отец, Вернер Пфенниг?
Я не знаю, кем был мой отец.
Сэр!
Сэр.
А мать?
Она умерла, сэр.
Умерла – и что?
Умерла, сэр... Хайль Гитлер.
Я спрашиваю, была ли она арийкой?
Да, сэр.
Но твой залетный отец мог быть кем угодно.
Раздевайся.
Если у мальчика нет документов, подтверждающих его происхождение,
то перед тем как пустить его на порог этого святилища,
его нужно тщательно осмотреть,
чтобы определить его расово-генетический состав.
Я сказал, раздевайся, мать твою!
Я измерю каждую часть его тела.
Размер губ, нос,
плотность костей, цвет глаз, цвет кожи,
расстояние между висками, окружность головы.
И только если после моего осмотра
не останется никаких сомнений в том, что в нём нет еврейской крови...
Разденься догола.
...его примут в училище.
Герр Зайдлер, спасибо, что подумали о нас.
А теперь, пожалуйста, возвращайтесь в Эссен.
Вернер Пфенниг теперь в наших руках.
Хайль Гитлер.
Отличные новости, Вернер Пфенниг!
Ты не еврей,
поэтому мы сохраним тебе жизнь и...
...примем тебя в училище.
Но имей в виду:
этот мальчик скоро умрет,
и его место займет сверхчеловек.
Внимание!
- Хайль Гитлер! - Хайль Гитлер!
Он на испытательном.
Это форма для поля.
Это форма для спортзала.
Подтяжки крест-накрест на спине, параллельно на груди,
рукава закатаны до локтя,
на правом боку – нож в ножнах.
Книги, сигареты, личные вещи запрещены.
Это твой шкафчик.
В шкафчике хранить только форму, обувь, нож и ваксу.
Никаких разговоров после отбоя. Письма домой отправляются по средам.
Мы выбьем из тебя слабость, трусость и нерешительность.
Ты станешь водопадом, оружейным залпом.
Ты отбросишь удобства и будешь жить одним долгом,
будешь питаться страной и дышать народом.
Понимаешь?
Да, сэр, понимаю.
Хорошо.
Устройте ему традиционный прием.
Беги.
Моя дорогая сестра Ютта,
это очень интересное место.
Тут сплошные леса и поля и очень чистый воздух.
Ребята вполне славные, хотя большинство из них крупнее меня.
До радио я пока даже ни разу не дотронулся,
но я уверен, что всё впереди.
Скажи фрау Елене, чтобы не переживала.
Я в полном порядке...
...и радуюсь свежему воздуху.
Надеюсь, ты тоже в порядке.
Люблю тебя и очень скучаю.
С наилучшими пожеланиями и хайль Гитлер,
Вернер.
Хватит!
Видимо, ты новенький, радиотехник.
Вставай, пацан.
Будьте с ним понежнее.
Рейх возлагает на него большие надежды.
Идем.
Ты либо погибаешь как лев,
либо растекаешься, как молоко.
Держись. Идем.
СЕН-МАЛО ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ
Не забывайте, Пфенниг:
если вздумаете саботировать,
вы рискуете не только своей жизнью.
Насколько я знаю, у вас есть сестра...
Ютта.
Не найдете, откуда ведется вещание на частоте 13.10, –
ваша сестра тоже умрет.
Мучительной смертью.
Папа, сегодня я вспоминала наше путешествие...
Начинайте!
...в Сен-Мало,
и угнанную машину,
и то, как мы спали в хлеву и под изгородью, как воровали яйца.
Я помню, как мы приехали в город, как раз когда бензин почти закончился...
Она находится в полукилометре к западу.
Поверните вот здесь.
И я помню, как я нервничала, когда мы только приехали,
когда я не знала, что с нами будет и кого мы тут встретим.
Но нас здесь встретили только любовью и радостью.
Сейчас всё это кажется очень далеко.
Папа...
Я молюсь, чтобы ты услышал этот сигнал, где бы ты ни был,
потому что я ни за что и никогда не перестану надеяться.
Никогда.
Я очень тебя люблю.
Выходите.
Идем знакомиться с подружкой.
Кем бы ты ни была – пожалуйста, прости меня.
Перевод субтитров: Лиза Школьник