12 АВГУСТА 1944 Г.
Пфенниг.
Идемте.
Итак...
...вы пойдете первым.
Если у нее есть сообщники, сначала убьют вас.
А если она одна, то это вы будете иметь удовольствие ее убить.
Берите.
Берите!
Один мой звонок –
и вашу сестру отдадут на растерзание собакам СС.
Но сначала с ней развлекутся кинологи.
Идите.
Идите!
Вот так.
Стоять!
- Мари! - Она в безопасности. Правда.
Вы только что застрелили своего командира.
Долгая история.
Мари! Не волнуйся, всё в порядке.
Замок сломан!
Тебе придется запереться изнутри.
Американцы уже в пути. Это вопрос нескольких дней.
Твои трансляции помогают бомбардировщикам.
Побудь сильной еще чуть-чуть.
Твои инструкции на двери, на уровне засова.
Остальное сделают наши союзники.
Помогите.
Трупы мы оставим здесь?
У меня есть друзья, которые вынесут мусор.
Погрузят их в машину и скормят чайкам.
Хорошо.
Значит, ее зовут Мари.
Я не хочу, чтобы ее имя произносил немецкий рот.
Я понятия не имею, кто ты такой,
но меня очень интересует твоя долгая история.
Снимай форму.
Пойдешь со мной.
Мари! Я закрываю входную дверь! Спустись и запри.
Идем.
Глава 22.
Часть вторая.
ПО РОМАНУ ЭНТОНИ ДОРРА
ВЕСЬ НЕВИДИМЫЙ НАМ СВЕТ
ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД
Сюрприз!
Даниэль?
Тетя Манек, это моя дочка Мари. Я вам много о ней писал.
Очень приятно, мадам Манек.
А мне-то как приятно.
- Заходите. - Спасибо.
- Я занесу.
Еще один.
Я знаю, дядя Этьен не любит гостей, но всё-таки мы здесь.
Брат подстроится. Проходите!
- Где мы? - На кухне.
- Он здесь? - Конечно.
Он на чердаке, играет со своим радио.
Этьен!
Дядя Этьен!
Он не слышит. Он в наушниках.
Какое у него радио?
Мерзкое радио, которое работает сутками и захватывает его целиком,
но лучше так, чем если бы он сидел и смотрел на океан.
Это второе его любимое занятие.
Даниэль.
Надеюсь, ты каждый день говоришь ей, какая она хорошенькая.
Тетя Манек, она слепая, а не глухая.
Я стану ее зеркалом,
и это я ей скажу, когда она перестанет быть хорошенькой
и превратится в красавицу.
Тетя Манек, простите за наглость,
но мы провели в пути три дня,
и нас спасали только лесные травы и черствый хлеб.
- И краденые яйца, и краденая машина. - Так...
Я ее водила.
Подробности можно опустить.
Нет, теперь я точно хочу узнать все подробности! Садитесь.
В укрытие!
Видите что-нибудь?
- Это газ? - Что это?
Газ!
Этьен!
Надевайте противогазы! Они у вас в мешках!
Этьен! Я не знаю, что делать. Я не знаю, как его надевать.
Вот так.
Вот так!
Противогазы, вашу мать!
Этьен!
Дядя Этьен!
- Это я! Даниэль! - Да-да, я здесь.
Можно зайти?
Дверь заперта. Подожди.
Я знаю, что ты не любишь сюрпризы.
- Даниэль. - Да.
Мы так давно не виделись.
Можно войти?
Нет.
Мне кажется, тебе тут не понравится.
Окна я держу закрытыми из-за шума.
Я легко пугаюсь.
В общем, мне кажется, из-за меня тут тяжелый дух.
Я чувствую только сирень.
Это одеколон. Мой последний элемент абсурда.
Я спущусь.
Что ты целыми днями слушаешь?
Да так, мир, который болтает с собой, как злобный сумасшедший.
А зачем микрофон?
Дядя Этьен, вести радиотрансляции запрещено.
- За это казнят. - Серьезно?
Я не особо читаю газеты.
Погоди...
Я чувствую запах легендарного омлета.
Она оказала тебе особую честь.
Положила туда розмарин и тимьян.
Я думаю, она не меня чествует.
Я приехал не один.
В общем...
Я расскажу тебе о своем брате Этьене.
Говорят, он любит радио.
Я тебе расскажу.
Понимаешь, дядя Этьен – герой войны.
Он получил много медалей и выбросил их в океан.
В океан, который ты видишь из окна.
Я не вижу океан, мадам Манек.
Господи. Извини.
В общем, он был героем войны...
Он никак не может перестать видеть то, что увидел на войне.
Он это видит, когда закрывает глаза,
особенно при громком или неожиданном шуме.
Рев машины, крик чайки.
И вот уже 20 лет,
почти с того самого дня, как он вернулся с войны,
он не выходит из дома.
Даже на пляж не ходит?
Даже на пляж не ходит.
Он говорит, что путешествует по миру через книги,
хотя книги он читает редко,
и через радио, от которого он редко отходит.
Я рассказываю ему про свежий воздух и свет,
- и что говорит этот глупец? - Что?
Он говорит,
что самый важный свет в мире – это невидимый нам свет.
Мари,
это мой дядя Этьен.
Этьен, это моя дочка Мари.
Мари, всё в порядке?
Да.
Твой отец говорит, в дороге у вас было много приключений.
Извините.
Я не расслышала. Повторите, пожалуйста.
Кажется, в дороге у вас было много приключений.
Приключений было много.
У вас есть радио?
Да.
Вы ведете трансляции?
Этьен, они очень голодные. Отрежь хлеба.
Добро пожаловать, Мари.
Хлеба, Этьен.
Ты в порядке?
Завтрак на столе. Ешьте!
Запах «наконец-то я дома», Мари. Ешь.
СЕН-МАЛО АВГУСТ 1944 Г.
Всё в порядке, Анри. Он со мной.
Подвинь.
Не подходи к печке, немец.
У вас там печи любят, правда?
Сегодня будут еще воздушные рейды. У нас много дел.
Тебе, наверное, надо поспать.
- А вам? - Я допрошу пленного.
Когда я тебе сказал, что ты застрелил командира,
ты ответил, что это долгая история.
Тебя заинтересовало имя девушки.
Мари. Хорошее имя.
Почему она тебя интересует?
Всё та же долгая история.
Ты вычислил передатчик, по которому она транслирует.
Короткая волна, частота 13.10.
И что?
В детстве эта частота была моей единственной надеждой.
Частота 13.10...
...была моим спасением.
Моим убежищем.
Вы вряд ли поймете.
А ты попытайся.
Бомбить прилетят только на закате.
Я всегда любил радио.
В ранней юности это навлекло на меня большие неприятности.
Какие?
НАЦИОНАЛ-ПОЛИТИЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ МАЙ 1942 Г.
Не думать!
Не задумываться!
Вам отдали приказ, и вы радостно его исполните!
Мысль уничтожает действие!
Фридрих Ницше утверждает, что о действиях думать не нужно!
Нужно просто делать и делать!
Твой отец – фюрер, и он приказывает тебе прыгать!
Прыгай!
Вставай!
Вставай.
Что такое боль? Ничего!
Продолжайте!
В этих коробках
вы найдете все компоненты простого приемопередатчика.
За час вы должны собрать работающее радио.
Время пошло.
Мы охотники, а не жертвы!
Лев не имеет права превратиться в ягненка!
Быстрее!
Сильные не имеют права стать слабыми!
Сильные пожирают слабых!
Быстрее!
Моцарт, Вивальди, Бах –
они сделали для человечества меньше, чем Отто Гроттинген,
немецкий изобретатель недорогого радио.
Сам Геббельс сказал, что без радио
нацистская партия не пришла бы к власти.
Вы создаете оружие для войны.
Пятьдесят три секунды.
Волкхаймер, иди в лес.
За 10 минут заберись как можно дальше и включи передатчик.
Пошел.
Начинай.
Нет.
Убери.
На восточном фронте
не всегда есть бумага и карандаш, чтобы записывать расчеты.
На восточном фронте? А я не слишком молодой?
Германии нужны гении.
Вот, держи.
Записывай расчеты на грязи.
Волкхаймер в 1,2 километра
к юго-юго-востоку от этой точки.
Вернер,
возраст – это просто цифра.
Гениальность – дар.
После этого меня быстро продвинули.
Я попал в войска связи
и в итоге был отправлен на восточный фронт.
И на востоке ты выслеживал партизан...
То, что было на фронте, – тоже долгая история.
То, что я там увидел...
...не отпускает меня.
Иди в подвал.
Вечером придут остальные, и будет суд.
Я им скажу, что тебя послали на фронт против воли.
Но им будет важно только то, что ты там делал.
Я делал плохие вещи...
Много плохих вещей.
Я тоже делал плохие вещи.
Спасибо.
Ты так и не сказал...
...почему тебя интересует эта маленькая слепая,
от которой тебе так досталось?
Она не маленькая.
Эта сука чуть не проломила мне череп.
У нее есть кое-что, что ей не принадлежит.
Можно спросить, что именно?
Бриллиант.
Видимо, очень дорогой.
Он для меня дороже любых денег.
Три года назад мне поставили диагноз.
Мое тело пожирает себя изнутри.
День за днем.
И бриллиант тебя вылечит?
Я полагаю, да.
Я искал его три года.
Три проклятых года.
МУЗЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ ПАРИЖ, МАЙ 1941 Г.
- Кто их забрал? - Я не знаю.
Идите по этому адресу.
Если там есть женщины и дети – убейте их,
если он не вернется домой в течение получаса.
Нет.
Теперь вы раб времени.
Начнем сначала.
Если скажете правду –
успеете добраться до дома и спасти своих.
Кто забрал драгоценности из сейфа?
Его зовут Даниэль.
Даниэль Лебланк.
Он отвечает за замки в музее. Господи прости.
Куда он поехал?
Клянусь, я не знаю. Он мне не сказал.
Но драгоценности, которые вы ищете,
едут в Женеву.
Они спрятаны в голове динозавра.
И если вы сообщите об этом солдатам на КПП
по периметру города,
все драгоценности достанутся вам.
А теперь я могу идти?
Пожалуйста.
Согласно архивным данным,
в этом сейфе был один камень,
который стоит больше, чем все остальные, вместе взятые.
Он называется «Море огня».
Он хранился здесь, так?
Да. Его никогда не выставляли.
Есть одно суеверие.
Проклятье.
Даниэль Лебланк когда-нибудь к нему прикасался?
Он не верит в проклятия. Он ученый, как и я.
Камень трогали только мы с ним.
- Вы с ним. - Прошу вас.
Отпустите меня домой.
- Он был один, когда забирал камни? - Да.
Нет. Он был с дочерью.
Женщина?
Девочка.
Она слепая.
У него есть дочь, и она слепая?
Тогда, вероятно, ученый муж Даниэль Лебланк
должен пересмотреть свое отношение к проклятиям.
Куда поехали Даниэль Лебланк и проклятая слепая девочка?
Я же говорю! Не знаю. Клянусь богом!
Клянусь жизнью моих детей! Я не знаю, куда они поехали!
Знаете, в чём заключается проклятье «Моря огня»?
Прошу вас! Мне до дома добираться не меньше 15 минут.
Пожалуйста, отпустите меня!
Те, кто им владеют, живут вечно.
Пожалуйста, сэр...
Но их любимые страдают от ужасных несчастий.
Вы бы хоть перчатки надели.
Нет! Я еще могу успеть домой!
Дайте мне спасти семью!
Мы нашли голову динозавра.
Но «Моря огня» там не было.
Думаешь, он у слепой девочки?
Знаешь, когда придут американцы,
меня потащат по улице как предательницу,
потому что я спала с немцами.
Обреют мне голову, измажут в смоле
и закидают перьевыми подушками.
А потом повесят.
Нас всех ждет расплата, когда придут американцы.
Ты можешь вывезти меня из города?
С какой стати?
Потому что я знаю, где живет слепая девочка.
Это конец второй части 22-й главы книги «Двадцать тысяч лье под водой».
Папа, если ты слушаешь,
меня вчера чуть не убили из-за камня.
Я ищу «Море огня»! Где он?
Я не знаю, когда этот немец опять меня найдет.
Но пока не нашел, я останусь здесь,
где всё началось.
После всех бомбежек,
всего дыма...
Тут всё равно пахнет сиренью.
Пять ступенек.
Теперь налево.
Я тебя сюда пускаю только потому, что ты не видишь беспорядка
и не будешь меня судить.
Сирень?
Запах сирени напоминает мне о счастливых временах,
когда я был молодым денди.
- Ты знаешь, кто такие денди? - Нет.
Хорошо. Садись.
Так.
Ты сидишь перед моим радио.
Я включаю...
Вот это приемник,
а эта штука позволяет мне облететь весь мир за несколько секунд.
Сначала я в Африке,
потом на Кубе, потом в Австралии,
а потом садится батарейка,
и мне приходится идти в погреб за новой.
А микрофон зачем?
Микрофон подключается сюда, к передатчику,
и с его помощью я иногда вливаюсь в общее бормотание.
И что вы говорите?
Я говорю: «Как прекрасен мир, правда?»
А потом спрашиваете:
«Только зачем мы его уничтожаем?»
Правильно?
Иногда слова произносятся сами собой.
Этьен...
Можно называть вас «Этьен»?
Потому что «двоюродный дед Этьен» звучит как какой-то император.
Я и есть император, но только на этом чердаке.
Этьен, мне кажется, я вас уже знаю, но не под этим именем.
Мари, я думаю, тебе пора.
Отец хотел сводить тебя к океану.
- Может, пойдете с нами? - Нет.
Почему?
Потому что вы видите то, чего там нет, да?
То, что вы не можете забыть.
Мари, отец ждет.
Когда я услышала вас внизу, я поняла, что знаю ваш голос.
Почти всю жизнь я слушаю передачи человека,
который называет себя профессором, на частоте 13.10.
Вы профессор.
Глупости.
Я что, похож на профессора?
Я не знаю, на кого вы похожи,
но я различаю голоса, как лица.
Вы профессор.
Я не был уверен, что меня вообще кто-то слушает.
Я всё время слушала.
Думаю, нас таких много.
Ну...
Профессора больше нет. Я его запаковал
и теперь использую радио для более важных вещей.
Что может быть важнее, чем то, что вы нам говорили?
Мари, послушай.
Никому об этом не говори. Ты понимаешь?
Да.
Твой отец уже заждался.
Держи.
Спасибо.
- Осторожно на лестнице. - Я знаю.
- Тут пять ступеней. - Вообще-то шесть.
Налево.
Ну, как тебе океан?
Как будто кто-то дышит во сне.
А мне кажется, что это мир снова и снова переводит дыхание.
Переводит дыхание.
Мне нравится.
Возможно, нам придется тут задержаться. Ты не против?
- Я только за. - Хорошо.
Мадам Манек сказала, что дядя Этьен был героем войны,
но мне он не кажется героем.
Ну, если запереть тигра в железном ящике,
с виду это будет просто ящик.
Я, пожалуй, начну с прибрежной дороги, а закончу главной площадью.
Что начнешь?
Я хочу построить макет города для твоих пальчиков.
Иначе тебе придется сидеть дома.
Станешь как дядя Этьен.
Когда я изучу макет,
я выведу его на улицу. Сама покажу ему город. Вот увидишь.
Обязательно увижу, но пора за дело.
Вот так.
Как ты собираешься промерить весь город?
Шаг за шагом.
И это я сумасшедший.
Триста двенадцать, 313, 314,
триста пятнадцать, 316, 317, 318, 319, 320, 321,
триста двадцать два, 323, 324.
Вот деревяшка. Держи.
Ее надо пошкурить. Вот так.
Не надо больше кофе, дядя Этьен. Я заканчиваю.
Нет, это мне,
и это бренди.
Ну что, закончил мерить?
Почти. А что?
Мадам Манек была у мясника.
Слышала, как говорили о человеке, который считает шаги.
Это маленький городок, Даниэль.
И что?
Другая женщина шепнула, что у него парижский акцент,
а третья – что она слышала,
будто таинственный парижанин приехал помогать Сопротивлению.
И промеряет город для американских бомбардировщиков.
Лучше забери Мари и отведи ее вниз.
Гестаповцы приехали.
- Чёрт! - Не беспокойся.
Если бы они узнали о радио, их была бы сотня.
Они просто проверяют слух о странном человеке из Парижа.
Скажи им правду. Покажи документы, и всё будет в порядке.
Ты ничего не сделал.
Ведь не сделал, Даниэль?
Этьен, я не всё тебе рассказал.
Что ты не рассказал?
Есть тайны, которые лучше не раскрывать.
Я не жду, что ты поймешь.
Не только у тебя есть тайны.
Лучше открой дверь, пока они не ворвались.
Ты знаешь, о чём не говорить, да?
Не говори о музее, о радио, о микрофоне.
Знаю. Мы не должны выглядеть испуганными.
Не должны.
- Потому что мы не боимся. - Нет.
Это девочка, а это ее отец.
Ты слепая?
Да, сэр.
- Эй! - Всё в порядке.
Наши немецкие друзья хотят проверить, что Мари слепая.
- Что у меня в руках? - Я не знаю, сэр.
Твой папочка ходил по городу и измерял улицы и тротуары.
- Да, сэр. - «Да, сэр». А она милашка.
Как будто хотел составить карту для тех, кто сюда собирается.
Я строю макет города,
чтобы дочка понимала, как расположены улицы.
Твой отец говорит правду?
Да, сэр. Когда мы жили в Париже, он тоже сделал для меня макет.
Раз...
два...
два красивых глаза.
И оба не видят.
Первая часть истории подтвердилась.
А теперь показывайте макет.
Мари.
- Вы приехали из Парижа? - Да.
Что вы делали в Париже?
Работал столяром, как видите.
Почему вы переехали?
Я хотел увезти дочку из города, чтобы дышала свежим воздухом.
Как вас зовут?
Клод. Клод Дюгарри.
Покажите документы, мсье Дюгарри.
Живо.
Я отправлю ваши документы в Париж. На проверку.
У вас большой талант.
И большое горе.
Это не горе. Это благословение.
С ума сойти. Ты отдал гестаповцу поддельные документы.
Они очень хорошие.
Их для меня подделал глава музейного отдела реставрации.
И почему это меня не успокаивает?
Идем ужинать. Нам надо это обсудить с мадам Манек.
Скажи, Этьен, что он знает?
Знает о чём?
- Я отведу Мари в спальню. - Я не хочу спать.
- Мари... - Это секрет.
Я по голосам слышу.
Поэтому тебе надо идти спать.
Мари, пожалуйста.
Идем.
Поскольку ты теперь живешь здесь,
тебе, наверное, стоит знать правду.
В Сен-Мало действует одна организация.
Некие люди передают мне некую информацию
про передвижения войск, поездов и кораблей,
- и я... - Радио.
Пока не пришли немцы, я по радио проповедовал о мире.
А теперь оно стало инструментом для войны.
И очень ценным инструментом.
Я шифрую эту информацию и отправляю ее в Лондон.
Если я тебе нужен, я сделаю всё, что ты скажешь.
Сейчас нужно, чтобы ты перестал привлекать внимание к этому дому.
Ты понял?
Значит,
тигр всё еще рулит в своем железном ящике.
Да здравствует Франция.
- Мы как будто на дне океана. - Да. Я приезжал на каникулы
и спускался сюда, в форт Гротто, собирать устриц.
А Этьен тут был, когда ты был маленьким?
Конечно. Он был юношей.
- Подержи. - Ладно.
Это было до того, как война его изменила?
Да, до того.
Что это?
Это, дорогая моя, свежайшая устрица.
Вкуснее, чем в Париже.
Каким он был? Этьен.
Он душился одеколоном
и возил девушек на мотоцикле.
Они визжали. Это я хорошо помню.
Он был великолепен.
Что? Это была волна.
Не волна это была, а ты.
Это ты.
- Громадная волна. - Где они?
Где мои ангелочки?
Как видишь, я ради них пожертвовал костюмом.
Угощайся.
Устрицы из форта Гротто раньше считались лучшими в мире.
И они до сих пор лучшие!
Совершенство.
Прошло 20 лет, Даниэль.
Если ты так сильно их любишь, то почему сам не собираешь?
- Это же совсем недалеко от пляжа. - Мари, не надо.
Папа, если не спрашивать, это становится нормой.
Может, в следующий раз ты сходишь с нами.
Когда я выучу все улицы, я сама тебя отведу.
Извини, дядя Этьен, моя дочка порой рубит сплеча.
Мари...
Я думаю, ты знаешь, почему я никуда не хожу.
Но на это нет реальной причины.
Прошлое осталось в прошлом.
Ты же вроде веришь в науку.
- Мари, прекрати. - Нет, Даниэль. Всё в порядке.
Мари, представь себе, что я тоже устрица.
Забился в свой панцирь.
Но ты не устрица, Этьен.
Разве устрицы душатся одеколоном с запахом сирени
и катают на мотоцикле визжащих девушек?
Ну вот. Приехали. Ты его расстроила.
Кто-то же должен.
- Мари... - Да?
Ты продолжай меня звать.
И однажды, если ты меня позовешь, я, может, и пойду.
Хорошо.
Значит, договорились.
Да.
Нет!
Хватит с вас устриц. Так мадам Манек ничего не останется.
Да, это верно. Пожалуй, нам стоит остановиться.
Я всё слышу.
- Это просто панцирь. - Я слепая. У меня отличный слух.
- Ладно. - Спасибо большое.
Что ж, Даниэль, совсем скоро
ты познакомишься с комитетом разведки Сопротивления Сен-Мало.
Ты знаешь наши секреты. Пора бы и нам узнать твои.
А Мари не надо уйти?
По-моему, уже ясно, что Мари умнее нас обоих.
Ей надо остаться.
Мы принесли выпечку! И закуски.
- Добрый день. - Добрый.
Тетя Манек, простите, пожалуйста.
У нас тут скоро будет важная встреча.
Это точно.
Вы и есть Сопротивление?
Умный мальчик.
А это Клуб старушек-сопротивленок из Сен-Мало.
Женщины умеют хранить секреты куда лучше мужчин, дорогая.
А еще они наблюдают за перемещением войск
и движением судов из порта и в порт.
Мы покупаем рыбу у портовой стены. Три старушки. Никаких подозрений.
Вместо списка покупок – названия торпедных катеров.
Мы приносим кофе молодым немецким солдатам,
и они говорят с нами как с матерями.
Всё нам рассказывают.
Гениально.
Сестра уговорила меня стать почетным
- мужским членом комитета. - Он геройствовал в окопах.
Уж на своем-то чердаке как-нибудь погеройствует.
Этьен сказал, что у нас есть проблема.
Да.
В Париже я работал в Музее естественной истории.
Я забрал оттуда драгоценные камни и отправил в Женеву,
чтобы их не конфисковали немцы.
Браво!
Но я не сомневаюсь, что мое имя в списке.
Даниэль отдал гестаповцам поддельные документы.
Он говорит, что они очень хорошие.
Да, но я всё равно парижский мужчина со слепой девочкой.
Ну, возможно, немцы слишком заняты, чтобы выстраивать такие связи.
Немцы есть немцы.
Они наверняка снарядили отряд по поиску драгоценных камней.
В любом случае ищут они не меня.
А то, что у меня есть.
Конкретный камень.
Самый знаменитый камень во Франции.
Тот самый, проклятый? О котором в журналах пишут?
Тот самый, который притягивает сумасшедших.
Он у тебя здесь? В доме?
Да. У меня не было выбора.
Если бы я знал, что вы тут делаете,
я бы никогда не принес вам эту беду.
Если вы хотите, чтобы мы уехали, – мы уедем.
Во время войны, Даниэль,
меняются приоритеты.
Вы наша семья, наша кровь, а кровь – это навсегда.
Но сейчас для нас важнее всего Франция,
а это значит, что мы должны увести немцев в другую сторону.
Нельзя терять ни минуты.
Обратный билет в Париж, немного денег и адрес дома, где безопасно.
Мари, ты только не волнуйся.
А я и не волнуюсь.
Мари, папа вернется. У нас есть план.
Какой план?
Мы уже попросили наших друзей из парижского Сопротивления
сообщить через информаторов,
что Даниэля Лебланка видели в Париже.
Завтра...
...меня сфотографируют в кафе с завтрашней газетой.
А потом немцы получат адрес.
Но когда они прибудут по этому адресу...
Они найдут там наши с тобой вещи.
Они у меня в чемодане.
Я оставлю их в квартире для немцев,
а потом меня увидят и сфотографируют в Бордо.
Бордо?
- Это всего три часа на поезде. - И всего один день.
А в Бордо наши друзья сообщат кому надо,
что контрабандисты переправили мужчину и его слепую дочь в Испанию.
И он им заплатил крупным бриллиантом,
который тоже переправили контрабандой в Испанию.
- Если этот план сработает... - Что значит «если»?
Если план сработает, я вернусь через шесть дней.
А почему ты не отвезешь камень в Париж
и не оставишь его там немцам, чтобы они уже перестали его искать?
Потому что немцы – наши враги, и камень им не принадлежит.
Он принадлежит Франции и народу Франции.
Мы не можем отдать этим чудовищам самый дорогой камень в стране.
Я должен сбить их со следа. Ради твоей безопасности.
Всё, Мари, мне нужно на поезд.
Этьен даст тебе пользоваться радио.
Говори со мной, и, где бы я ни был, я услышу и буду с тобой.
Я так и сделаю.
Я буду с тобой говорить, пока ты не вернешься.
И я буду с тобой.
Папа, я по-прежнему с тобой. Я по-прежнему с тобой говорю.
Я знаю, ты меня слышишь.
СЕН-МАЛО АВГУСТ 1944 Г.
Ты ждешь, пока придут американцы, а потом вернешься домой.
Я это знаю.
Спокойной ночи, папа.
Я тебя люблю.
Пора.
Я думал, ты попытаешься сбежать.
Я остался, потому что я вам доверяю.
Это еще почему?
Вчера я был уверен, что узнал ваш голос.
Потом я понял...
...что вы знаете девушку, которая транслирует на частоте 13.10.
Вы знаете этот дом.
Вы – он.
Вы профессор.
Я солдат. Ты солдат. Прошлое не имеет значения.
Сядь.
Итак?
Он молод, он радиооператор.
- Его зовут Вернер... - Имена нас не интересуют.
Его забрали из детского дома против его воли
и отправили в войска связи.
Скольких мужчин, женщин и детей ты убил?
Я вычислял местоположение приемников, которые передавали сообщения.
А когда эти приемники находили?
Дай приблизительную оценку.
Скольких мужчин, женщин и детей ты убил?
Вы обещали, что я смогу закончить рассказ.
Я должен объяснить, что случилось.
Мы и так знаем!
Нам рассказали наши товарищи из Нормандии и Бельгии.
Твои однополчане казнили всех, у кого находили радио.
Вместе с ними казнили их семьи. Казнили соседей.
Мужчин, женщин, детей – всех казнили.
Он просто искал частоты.
- Профессор, пожалуйста... - Профессор?
Нас не интересует, что ты скажешь, немец.
И нам негде держать пленных!
Я с ним разберусь.
Он вам не ребенок!
- Разберетесь? - Я беру его на поруки.
Почему? С какой стати?
- Приговор очень простой! Смерть! - Вы не понимаете!
- Кто приведет приговор в исполнение? - Я. Я его пристрелю.
- Нет! Жаклин! Нет! - Этьен, идите домой!
Эта бомба не с воздуха прилетела.
Нет. Это артиллерия.
Американская артиллерия.
Американцы у ворот!
- Папа, свобода. Она наконец-то пришла. - Это американцы!
- Этьен, отойдите! - Он хороший!
Он враг! Отойдите!
Отойдите, Этьен!
Этьен! Отойдите!
Нет! Я полжизни прятался от своих страхов.
А ты должен быть бесстрашным!
Этьен, я повторять не буду!
- Отойдите, Этьен! - Мальчик...
- Этьен! - Я профессор.
Мари?
Я повторять не буду!
Я знаю, что ты там, Мари!
Послушай меня, как раньше.
Отойдите!
Спасения нет!
Беги!
Перевод субтитров: Лиза Школьник