...ни на левой, ни на правой ноге ссадин нет...
Мотоциклист, 16 лет, попал в аварию, находится в сознании.
Какое давление?
- Давление 110 на 88. - Спасибо.
- У нас 20 в локтевой ямке. - Доктор, физраствор нужен?
Слева что-нибудь болит?
Никаких смещений, деформаций, ссадин на спине нет.
Быстро на рентген.
Скорая 85. Вызов к ребенку, девять лет, в Бруклине, Бушвик-авеню и Гроув-стрит.
У пациента периферическая рана, проткнул ногу забором.
Мать просит отвезти его в центр Коэна. Спасатели уже на месте.
- Потеря сознания? - Сознание не терял.
И зачем ты полез через железный забор, дружок?
Маме показать.
Ладно.
Итак, доктор...
Где-то 14 сантиметров.
Так, дружище, тебе нужно наложить швы.
Транспорт, Дональд.
Скажи им, что мы ждем операционную и нет анестезии.
Везите ребенка, сразу в реанимацию.
Мы получили все данные, посмотрели снимки,
и, похоже, у него в пищеводе застряла батарейка.
- Сделаем жесткую эндоскопию пищевода. - Хорошо.
Риск очень высокий.
- Как там, плохо? - Ужасно.
Сейчас я ее просто вытащу.
- Так. - Достала?
- Да. - Спасибо.
ДЕТСКИЙ МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР КОЭНА
КОРПУС ИМЕНИ СЕМЬИ БЛЮМЕНФЕЛЬД
СКОРАЯ: НЬЮ-ЙОРК
СЛАВА ОТВАЖНЫМ
Дай секундочку. Подожди.
Посмотрим, может, с кем-то договорюсь.
Дашь телефон, позвонить Томасите?
Сейчас позвоню тете. Она рядом с ним.
- Она их вызывала. - Хорошо. Она говорит по-английски?
Нет, говорит по-испански, но я ей позвоню.
Алло?
- Алло, Томасита? - Да.
Томасита, расскажи, что случилось.
Он упал.
Они думают, что он упал с кровати.
Он еще лежит на полу?
Да, так и лежит на полу, никого к себе не подпускает.
Хорошо, Вики.
- Боже мой. - Всё в порядке?
Нет, хочу туда поехать.
- Это в Бруклине? - Да.
Ладно, встретимся там.
Он жалуется на боль в левом бедре, но я поговорил с его сыном...
Как ты?
- Как у вас дела? - Всё хорошо.
- Грустно, конечно, но ничего. - Не переживай.
Он не любит больницы и такой...
Дядюшка.
Дядюшка, мы поедем в больницу.
Дядюшка, ни за что не хватайся.
А то мы все упадем, если за что-то схватишься на ходу.
Надо же, сколько ступенек. Опускай полностью.
Можно подготовить носилки?
Чуть помедленнее.
Еще одна... Три.
Тебе нравится, когда тебя несут.
Сейчас измерим тебе давление.
Сейчас что-нибудь болит?
- Всё тело. - Всё тело? Ясно.
Хорошо.
Джовани, уже едем в скорой помощи.
Привет. Как дела?
Вики, буду с тобой говорить по-английски.
Хорошо.
Мы заметили, что он впадает в депрессию.
Он не ест. Не хочет принимать душ.
Всё это симптомы депрессии.
Похоже на заторможенность.
Он что-то говорил? Типа «не хочу жить» или...
- Да. - Значит, он так говорил?
- Да. - Ясно.
Скажу медсестрам, когда туда доберемся.
Да, было бы здорово.
Это меня больше всего беспокоит.
- Ему 94 года. - Так.
У него начинается деменция и депрессия.
Ладно, готово.
Хотя по нормам CDC маски уже не нужны, за пределами больницы мы носим маски.
А я повсюду ношу с собой складной нож.
- Принципиально. - Не порежься.
Мне маска не нужна, если есть нож.
- Осторожно. Не надо... - Как закрыть эту штуку?
- Есть стоппер? - Вот.
- Поставь на стоп. - Ставлю.
Осторожно.
Иногда для хирурга лучше перестраховаться.
Но всё же, чтобы вылечить человека с серьезной проблемой,
нужно напрячься, выйти из зоны комфорта.
Нужна тревога, нужно напряжение,
и тогда ты принимаешь важные решения, изменяешься, становишься лучше.
Иногда, чтобы вопреки всему спасти пациенту жизнь,
приходится рисковать.
Молодец, Лэнджер.
Привет, милый.
Мне надо о таком писать. Ты же знаешь.
- Писать? Я тебе звонил. - Да, но я на звонки не отвечаю.
Ладно, буду писать. Это моя жена.
- Привет! Я Бриттани. - Я Нэнси.
- Я медсестра. - Очень приятно.
И прошу прощения.
Просто прошу прощения за всё.
Нэнси, я всегда извиняюсь.
Просто одно большое «извините»
Что бы дальше ни случилось, он уже прощен.
Мне пора. Люблю тебя.
- Просто хотела проверить, что он там. - Да.
Это очаг поражения.
Вот здесь.
Я стала замечать странные выражения лица.
В частности, гримасы.
Начала складываться вся картина, потому что у него судорожные приступы,
застывший взгляд и...
Верный способ избавиться от приступов —
убрать опухоль, как можно больше, если не всю.
Учитывая аутизм, эта штука всё усложняет,
и, если у него эпилептические припадки смеха,
это плохо для всего мозга в целом.
Так что, если хотите, чтобы его когнитивные функции
работали по максимуму,
это надо убирать.
Собственно, наша цель — зайти где-то здесь
и начать изнутри уменьшать давление.
Можно пройти по этим узким щелям
и не лезть в мозг, чтобы туда добраться.
Такие операции делают очень редко,
и отчасти именно из-за них мы идем в нейрохирургию.
Это нас мотивирует и заставляет так усердно работать,
ведь это еще и технически сложно.
Можно не только спасти жизнь, но и улучшить ее качество,
и вернуть ребенка к жизни.
Операция опасная, всё сделаем как надо.
Из-за ковида родители отложили лечение ребенка.
И тут добавился еще один элемент — размер опухоли.
Поэтому операция будет уникальная и сложная.
Привет, дружок.
В стране очень мало кто из хирургов делает такие операции.
Я один из немногих, кто оперирует по этой методике,
и мы решили отвезти пациента в Детский медицинский центр Коэна.
Я нечасто оперирую в этой больнице,
но с отличными коллегами и с Шоном
я смогу провести там операцию на высоком уровне.
Знаете, одному ее делать — отстой.
Любой путь в одиночку — отстой.
Хорошо, когда есть друзья.
Хорошо. Попрошу Лэнджера завтра его посмотреть.
Вот, взгляни.
Это студент-медик.
Учится на том же медицинском факультете, где когда-то учился я,
в Бруклине.
Этому парню 23 года. У него острая гидроцефалия.
При наклоне у него начались самые страшные в жизни головные боли.
И это классический случай при накоплении спинномозговой жидкости.
Этот желудочек пропускает ее в этот желудочек,
потом она идет по очень узкому каналу,
затем — в четвертый желудочек, а затем — в спинной мозг.
И этот процесс происходит каждый день.
По неясным причинам его канал,
его акведук вот здесь перекрыт.
У него в мозге растет давление.
Это передается глазам и вызывает сильную головную боль.
- Как обычный водопровод. - Да.
Один вариант — пройти вниз, расширить отверстие и надеяться,
что спинномозговая жидкость выйдет.
Точно.
Есть менее опасный путь. Он студент-медик, дал ему два варианта.
Он сказал: «Просто вставьте туда катетер,
и жидкость будет выходить».
Так что я его срочно положил в клинику, чтобы снять давление и поставить шунт.
Безопаснее сделать это здесь.
Я сейчас пишу диплом на тему установки VP-шунта,
и мы видим процент успешных операций.
- Круто! - Интересно быть одним из случаев.
Вот закончим с этим, и ты решишь написать с нами статью...
Сочту за честь.
...будет взгляд и личный, и профессиональный.
- Точно. - До встречи в операционной.
Если так оставить, долгий отек диска зрительного нерва
приведет к слепоте.
И вообще, хронически повышенное внутричерепное давление
может привести к смерти.
Кстати, а где Лэнджер?
БОЛЬНИЦА ЛЕНОКС ХИЛЛ
ДЕТСКИЙ МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР КОЭНА
Хосе Принс звонил. Надо зайти с ним поздороваться.
Вы знакомы с Маршаллом?
Нет. Как дела? Шон Роджерс. Очень приятно.
- С экзоскопом отлично работать. - Спасибо, что всё принесли.
Я ему сказал, что операция будет справа,
а экран — слева. Ну да.
Ладно, пошли.
- Как дела? - Как жизнь?
Я сказал Шону, что не видел тебя с Норт-Шора.
- А вот он! - Привет!
Я здесь, смотри.
Папа, идите сюда, за мной.
Сейчас проведем проверку безопасности, папа, ладно?
Хорошо.
Значит, папа сядет на стул, чтобы его усыпить.
Мне тяжело оперировать детей.
Скажу честно, мне очень нравится, что результаты впечатляющие,
но не знаю, как детские нейрохирурги каждый день это делают.
И знаешь что? Он красного цвета, как Элмо.
Наклеечка с Элмо! Всё готово!
Будем надувать шарики с Элмо.
Спасибо!
Потрясающе, как они работают. Что им приходится делать, невероятно.
- Совсем не как у взрослых. - Да.
Готовы? Раз, два, три.
Он сладко спит. Папа, поцелуйте его, и мы вас проводим.
Отлично. Большое спасибо, папа.
Спасибо вам, ребята.
Он молодец. Спасибо.
Шон, схожу еще раз поговорю с родителями.
- Пойдешь со мной? - Да. Конечно.
- Всё хорошо? Точно? - Да.
- Трудно всё это осознать. - Да.
Всё так страшно и серьезно.
С тобой всё будет хорошо, но дома ты должен есть.
Должен есть, даже если не хочется.
И будешь здоров.
Родственники также просили вам сказать, что он заторможенный.
Не ест, не пьет, не принимает душ,
а также говорил, что не хочет жить.
- Он так говорил? - Да. Своему сыну.
Спроси имя, фамилию, дату рождения.
Дядюшка, как тебя зовут?
Хосе.
- Отлично. - А дата рождения?
Когда родился?
Не знаю, бог его знает.
Не помнишь, в каком месяце?
Нет?
Знаю, кажется, 6 мая.
Какого года?
Шестого мая...
Он так старается.
Ничего страшного.
Ничего, если вы не помните.
Добрый день. Меня зовут мисс Крус. Я пришла сделать вам ЭКГ.
Всё по-другому, когда это родной человек.
Остается подождать и посмотреть, что всё в порядке.
Это тяжело, ведь тебе хочется здесь остаться,
но теперь их очередь оказать услугу.
Спасибо большое.
- Ты уходишь? - Я ухожу.
Это моя коллега.
Поедем работать, других отвозить.
- Хорошо. - Хорошо?
Как скажешь, начальник.
Увидимся позже, ладно?
Веди себя хорошо.
Как всегда.
Они сделают еще рентген, проверят, что всё в порядке,
и, надеюсь, к вечеру он будет дома.
Пока, Джейми. Спасибо. До скорого, ребята.
Мы правильно сделали, что им позвонили.
А теперь надо готовиться к следующему вызову.
ДЕТСКИЙ МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР КОЭНА
Множество рек питают океан насилия.
Мы должны перекрыть каждую реку
и положить конец перестрелкам в нашем городе и в нашей стране.
Будущее за равенством и возможностями,
потому что их отсутствие подпитывает вооруженное насилие,
которое мы сейчас видим.
Сегодня в Нью-Йорке президент Байден говорит о перестрелках.
По иронии судьбы, он обсуждает с мэром борьбу против вооруженного насилия,
и прямо сейчас у нас в больнице двое детей с огнестрельными ранениями.
Значит, это всё более распространенная проблема, да?
Когда я говорю о вооруженном насилии,
я всегда привожу в пример ребенка, которого мы недавно лечили,
или кого-то знакомого, которого недавно застрелили.
Так что проблема действительно безумно серьезная,
не только здесь, но и по всей стране.
Ты как, малыш?
Кто-то очень недоволен.
Итак, сейчас у нас обход.
Начнем с пациента с огнестрельным ранением,
которого мы видели вчера.
Его ранили в левое бедро, и ему очень повезло.
- Альфред, как ты? - Хорошо.
Мы так рады, что не пришлось срочно везти тебя в операционную
и резать тебя всего.
- Вчера мы об этом говорили. - Да.
Я осмотрю рану, ладно? Вот здесь.
Хорошо. Она уже не так сильно кровоточит.
Да, не так. Я чувствовал прилив крови.
Тебе повезло больше всех ребят, кого я видел,
с пулевым ранением в этом месте.
- Пуля застряла... - В нескольких местах.
- Да. - Понимаю. Я ее чувствую.
- Чувствуешь? - Да, чувствую, в спине.
Чувствую ее прямо здесь. Там, где кость.
Да, она застряла между позвоночником и тазовой костью.
Трудно поверить, но многие люди живут с пулями и не знают.
Сейчас больно, но это пройдет.
Вчера у меня был хороший день.
Гулял, шел повидать друзей и всё такое.
- Да? - Да.
Я был в наушниках и толком ничего не слышал,
но, когда вышел к большой улице, там были слышны только выстрелы.
Откуда стреляли, не знаю.
Знаю только, что сразу почувствовал,
что надо пригнуться и спрятаться, найти безопасное место.
Это я знаю. Когда я полз по земле,
чтобы спрятаться за стеной, я понял, что в меня попали,
потому что ноги страшно болели.
А потом я туда посмотрел и такой: «Вижу большую дырку».
И мои штаны порвались пополам.
И...
И повсюду была кровь.
Есть друзья, которые тоже пострадали в перестрелке?
- У меня один друг погиб. - Правда?
- Да. - А как сопутствующая этому травма?
Тебя это не беспокоит?
- Это еще больнее. - Еще больнее?
- Да. - Морально или физически?
И то, и другое.
Кем будешь, когда вырастешь?
Хочу быть актером.
- Актером? Здорово. - Ага.
Уже поступил в училище.
Прямо уже поступил? Круто. Когда начинаешь?
Должен был начать 7 февраля, но теперь точно придется подождать.
- Значит так, Рэйчел. - Да?
- Мы обошли это место, верно? - Верно.
Один шаг — и ты попадешь в желудочек.
Нельзя, чтобы ты промахнулась,
а то если сбоку промахнешься — попадешь во внутреннюю капсулу.
Забавно. Когда я учился в ординатуре, у меня было двое детей.
Когда знаешь то, что знаешь, больше переживаешь
из-за беременности, родов и тому подобного.
Это преимущество в таком состоянии — быть студентом-медиком,
работать в здравоохранении,
потому что он принимает решение осознанно.
Я бы сказал, что, в целом, не знать — это благодать.
Не хочется знать всю информацию, негативные стороны, риски.
Тут воду вырубают, что ли?
Не парься. Лучше оплати счета за воду, детка.
Пожалуйста, док.
Вот так. Да, чёрт возьми.
Спасение пришло от Дона.
Это Хамза Хилджи. Мы устанавливаем VP-шунт справа.
Все подтверждают, правая сторона — правильная.
Да, я тоже согласен.
Устроим момент осознанности.
Сделайте три глубоких вдоха через нос и выдох через рот.
Вместе мы справимся.
Привет.
Сейчас мы вытащим дыхательную трубку.
Ждем пульмонолога, специалиста по ИВЛ,
чтобы дать ему кислород, когда вытащим трубку.
- Ладно? - Хорошо.
Джош, ты можешь закашляться. Это нормально.
Я знаю, что это страшно, но это нормально, ясно?
Тебя может стошнить.
Твоя задача: когда мы тебе скажем, сделаешь глубокий вдох и покашляешь.
Вот и всё. Остальное — наша забота.
Мне уже намного лучше.
Теперь я знаю, что ему не так больно,
они вытащили трубку, и мне намного лучше.
Мы его настроили, что всё пройдет удачно,
так что я верю, что он добьется успеха.
- Хорошо. - Не вижу проблем.
Он общается с помощью глаз и рук.
Он кивает и качает головой.
Мне этого достаточно.
У нас от десяти вдохов в минуту, от 12 до 20.
У него было 20 вдохов. От 20 до 30, что уже много.
Но 20 вдохов для него хорошо.
- Хорошо. - Но он не работает.
Грудная клетка не поднимается.
Сейчас он переживает тяжелые времена.
Но я его уверяю, что всё наладится.
И он сможет делать то, что ему нравится.
Важный первый шаг, успех.
Большой прогресс, Джош.
Большой прогресс.
Он очень веселый.
Очень любит играть и шутить.
Всё будет хорошо. День за днем.
Давай, отдохни.
Это мой малыш, мой особенный ребенок.
Мой особенный ребенок.
Дружочек.
Хорошо, Шони. Поехали. Ты крут.
Я не волнуюсь.
Не всё зависит от меня.
Так что... У меня скорее такое отношение...
Я сделал всё, что мог, чтобы быть лучшим в этом деле, и...
...я настолько хорош, насколько возможно, имея дело с такими вещами.
Лично я чувствую, что надо так к себе относиться,
иначе будешь волноваться.
Хорошо.
Спасибо.
Биполярный пинцет.
Там маленький кусочек кости.
Здесь у парня кость побольше.
Костные кусачки.
Эта штука похожа... Вот и кусачки.
- Как жизнь, Хосе? - Хорошо.
- Как ты, Хосе? - Отлично.
- Рад тебя видеть. - И я рад.
Похоже, у тебя всё идет по плану...
Хотел тебя позвать, как только закончу.
- Или когда зашьем. - Не вопрос.
Надень 3D-очки. Увидишь крутую фигню.
- Уже надел. Очень круто. - Это экзоскоп, да?
Смотри, вот сосуд сверху пульсирует.
- Давай. - Красота.
Потом попристаю к тебе с вопросами насчет операционных.
- Позвоню тебе. - Набери меня. Увидимся.
Удачи, Хосе.
Включай.
Ножницы для тенотомии.
- Он над лобной долей, да? - Другие... Дай другие ножницы.
Он не над Сильвиевой щелью.
Через щель я всегда иду очень осторожно.
Просто ужасные ножницы.
Биполярный пинцет.
Это опухоль. Еще сильно кровоточит.
Стараюсь не повредить зрительные нервы. Пинцет включен?
Биполярный пинцет побольше.
Майк, дай мне фиолетовый...
У нас фиолетовый включен. Размер 18 на шесть.
- Двадцать? - Двадцать, площадка 6 мм.
- Если надо, есть еще меньше. - Нужен самый маленький.
Места там немного. Дай мне щипцы для биопсии, пожалуйста.
Четыре на нейрон.
Если я делаю что-то не то, говори.
Понял тебя. Я не дам тебе сбиться с пути.
- Внутри выглядит неплохо. - Да. Согласен.
Это самое прекрасное занятие.
Точно.
Я бы эти операции бесплатно делал, каждый день, пока...
Серьезно, для меня это...
Не самая любимая моя операция.
Что-то есть. Гипофиз. Может, это она, ребята.
Да, думаю, ты прав.
Это дело опасное.
Опасное, потому что внезапно попадешь в гипоталамус —
и сделаешь его эндокринным калекой.
Ожирение. Или гормоны исчезнут, а отсюда — нарушения памяти.
Так что есть тонкая грань.
- Думаю, мы закончили. - Да, согласен.
Проверь все показатели.
ДЕТСКИЙ МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР КОЭНА
Мне исполнится шесть.
Да, тебе будет шесть.
Лондон подхватила грипп, и конечно, как всегда, мы думаем, это ковид,
ведь сейчас он везде, но тесты негативные.
Всё хорошо, солнышко? Ладно.
Сегодня мне позвонила ее мама, и она с 11:00 со мной.
Теперь я ее пораньше верну, а у сына будет матч.
С четырьмя детьми ты всегда как жонглер.
Из-за бракоразводного процесса
у меня были сложные отношения с детьми.
Мы над этим работаем. Для них это тяжело.
Мои родители очень много работали.
Мать была медсестрой. Отец — таксистом.
Глядя на них, я тоже очень много работал.
Но я совершенно не хочу быть как родители.
Ведь теперь другие времена.
Мама меня никуда не отпускала, ни на какие тусовки.
А теперь я переживаю, куда ходят мои дети.
Я знаю, где они, более-менее.
Играют в баскетбол в каком-нибудь спортзале, но...
Я не знаю столько, сколько мне хотелось бы.
Тут дело не в хорошем поведении.
Хочу, чтобы они не делали глупостей, не лезли в неприятности.
А мои мальчики такие крупные,
учитывая, что сейчас творится, они выглядят как взрослые.
Но это и значит быть отцом. Ты всегда беспокоишься.
Шунтирование легким не бывает.
Во время установки шунта всё может пойти не так.
Как видите, в маршрутизаторе шунта есть отверстие.
Это будет идти под кожей,
и мы зайдем в живот, по методу доктора Гринберга.
Вытащим этот внутренний зонд,
и тогда сюда проскользнет эта оранжевая трубка.
Хорошо, вот ключица.
Самое сложное в затылочном шунте — расположить его в нужной плоскости.
У него очень толстая шея.
Скальп у него очень твердый.
Мать твою.
Боже. Он очень тугой.
Это оставь. Держи голову.
- Вот так. - Вот так. Хорошо. Отлично.
Ты сегодня уже покачался. И в зал идти не нужно.
- Осторожно. - Ага.
Я вымотан.
Эмоционально, физически, морально.
- Вот трубка. - Хорошо.
Вот так он делает лапароскопию.
Там просто крошечная дырочка в животе.
Вытаскиваю внутреннюю проволоку.
Я вытащу шунт.
Отсос.
Есть емкость для спинномозговой жидкости?
- Ого! - Высокое давление.
Возьми эту жидкость.
Подставьте мне стул, пожалуйста. Штыковидный пинцет.
Теперь просто откачиваем.
Просто прокачиваю клапан.
Что за орган мы тут видим внизу?
Тонкий кишечник.
Этот клапан всю его жизнь
будет регулировать отток спинномозговой жидкости
из мозга в живот.
Хорошо, начинаем зашивать.
- Хорошо. - Всё прошло идеально.
Именно. Всё прошло отлично.
Хорошо, всем спасибо.
Пока.
Спасибо.
Рэйчел, напиши, когда он проснется.
Шунты у тебя отнимают годы жизни. От них быстрее седеешь.
Думаю, люди недооценивают физический аспект операции.
Мы делаем одну и ту же операцию 30-40 лет,
сидим с напряженной шеей, с хирургическими лупами.
Так что это большая нагрузка.
Я кучу времени тренируюсь,
делаю йогу, растяжки, укрепляю спину, шею.
Кроме эмоционально-ментальных практик
и прочего для расслабления.
Но оперировать, когда у тебя что-то болит, невозможно.
Я не катаюсь на лыжах, никаких скоростей, максимум — бег.
Я не могу порвать связки или сломать палец, играя в баскетбол.
Не смогу оперировать.
Вот что мы делаем.
Раз, два, три.
Последний натрий — 135.
Лучше, чем в начале.
Интересно было сюда приехать, люблю такие случаи.
Работать с вами — это честь и радость.
- Всегда пожалуйста. - Весело было.
Большое отверстие, и там каша.
Выглядит отлично.
- Хорошо выглядит. - Подождем, пока он проснется.
- Поговорим с родными? - Идем.
Все прошло отлично, мы смогли вытащить приличную часть,
по крайней мере, 70-75 %, даже 80.
И всегда можно убрать еще больше.
Мы не можем вернуть ткань.
А если нарушить то, что не видно, — это очень опасно.
Всё прошло идеально, и опасности не было.
- Опухоль получила серьезный удар. - Можно вас обнять? Так делают?
Да.
Я всю жизнь учился, чтобы стать лучшим из лучших,
но иногда что-то идет не так, и не по твоей вине.
Когда получаешь хорошие результаты в случаях с высоким риском,
порадуйся им, но не слишком расслабляйся,
ведь ветреная госпожа Удача может сделать совсем наоборот.
- Готово! - Как всё прошло?
Хорошо прошло.
- Легко. - Сильное давление?
Выше крыши. Как только зашел туда...
Мы это называем писающим мальчиком. Так и потекло.
И я отправил ее на исследование, проверим, что там ничего веселого.
Разумно.
Вот здесь будет ужасно болеть.
У тебя толстый скальп.
Может, когда-нибудь увидишь и придешь со мной работать.
- Большое спасибо. - Пожалуйста.
Ты отличный парень. Горжусь тобой.
Всех нас мотивирует личный опыт.
Его личный опыт изменит его карьеру.
Он всегда может прийти и работать с нами.
Идешь погулять?
Может, тебе помочь? Как идея?
Я буду крепко тебя держать, чтоб ты никуда не ушел.
Я всё возьму. Ты никуда не уйдешь, пока я тебя держу.
- Попробую. Нужно восстановиться. - Попробуй спуститься.
- Да. - Скажешь, если устанешь.
- Всё хорошо. - Ладно.
- Не больно? Тяжеловато, да? - Ага.
Остановимся на секунду, передохнём? Постоять — нормально.
Раньше ты нормально ходил. Тебе удобно стоять выпрямившись?
- Удобно как сейчас. - Хорошо.
Больно, когда выпрямляешься?
Нет. Просто так удобнее.
Хорошо.
Мое тело старается вылечиться само.
Меня просто бесит, как всё получилось.
Пулю не могут вытащить, потому что от этого будет больше вреда,
чем от настоящей пули.
У меня внутри сидит болезнь.
Так больно, когда знаешь, что твоему ребенку приходится
бояться, что его застрелят на улице.
Они должны выяснить, откуда берется оружие.
Как оно попадает к людям?
Полиция должна нас защищать.
Как же так? В человека стреляют на глазах у полиции,
и никто не арестован.
Дети должны спокойно ходить в магазин, в соседний дом
или играть на площадке.
Им нужна безопасность.
Они должны защищать наших детей.
Дети должны быть детьми.
Ну и прическа у тебя. С ума сойти.
Как дела, бабушка?
- Иди сюда. - Ты сама начала.
Да ну?
Смотрите. Дедушка, правда он немножко ниже меня?
Я почти такого же роста, как он. Расту.
Волосы не в счет.
Здорово было.
Большое спасибо за всё.
Всегда пожалуйста. Я же тоже хочу еще ребенка...
- В следующем году. - Знаю.
Привет.
Ух ты, как красиво всё получается.
Ноэлия.
Какая красивая, уже сейчас такую хочу.
Осталось десять рядов, и я закончу.
Пойду я наверх.
Милый, как красиво.
Очень классный.
- Здравствуйте. - Привет!
Привет, Бретт.
- Привет, доктор Лэнджер! - Как дела?
- Он отлично выглядит. - Да.
- Привет, дружок. - Это он. Волшебник.
- Теперь он явно на меня смотрит. - Он убрал твою опухоль.
Он уже чувствует себя иначе. Заметно.
Если до сих пор не было приступа — это хороший знак.
Согласен.
Невероятно.
Эй, чувак, ты куда?
Хочет отсюда выбраться.
- Иди сюда. - Я его понимаю.
- Спасибо. - Ладно, пока.
Пока-пока!
Мне нужен отпуск. На следующей неделе.
Будет приятно отсюда убраться.
- Я так доволен. - Да. Спасибо.
Мне уже куда лучше.
Понимаю.
Всё отлично.
Оставим там эти зажимы где-то на пару недель,
чтобы всё было плотно закрыто.
И следите, чтобы мы не подхватили инфекцию,
Потому что рана долго была открыта. Это беспокоит.
Привет, как дела?
Я доктор Принс. Рад знакомству.
Я один из хирургов-травматологов.
Помогал тебе вместе с другими врачами и медсестрами.
Есть ко мне вопросы?
Нет? Хорошо.
Для вас наступает совсем другой этап.
Он только приходит в себя, так что вам, родным, придется
делать с ним конкретные дела.
Он прошел долгий путь. Он упорный.
Да, он такой. И вы тоже. Все мы. Мы его вытащим.
Мы его вытащим.
- Спасибо. - У тебя хорошая компания.
Пока, ребята. Увидимся.
Это такая радость: видеть его, познакомиться с ним.
Через пару он сможет выйти.
Эти моменты приносят такое удовлетворение,
когда они выходят на этот этап.
Теперь у него психологическая травма из-за того, что он пережил.
Ему придется проработать то, что произошло, и найти способ,
как жить дальше, не испытывая страх.
Ему предстоит нелегкий путь,
и мы можем зашить раны и вылечить тело,
но, как и во многих случаях насилия с применением оружия,
снаружи останутся раны и шрамы.
Но целая жизнь уйдет на проработку внутренних проблем.
Возникает такая благодарность за свою семью.
Думаешь о таких ситуациях, о том, как резко всё может измениться.
НЬЮ-ЙОРК СИТИ
Денвер. Санитарная авиация. Перевозим пациента.
Мужчина за 50, разбился, катаясь на лыжах.
Направляюсь в аэропорт Игл.
Травма шейных позвонков, не чувствует ни руки, ни кисти рук.
Пациент периодически теряет сознание.
Конечный пункт назначения — аэропорт Ньюарк в Нью-Джерси.
Дэвид.
Как ты, милый?
Господи.
Перевод субтитров: Анна Иваницкая