АСТРОЛЕНД КОНИ-АЙЛЕНД
Кто для меня Джон Готти?
ОСТАВАЙТЕСЬ НА СВОИХ МЕСТАХ
Я знал его с самого детства.
Он был моим наставником.
Всегда обо мне заботился.
В 16 лет меня выгнали из школы.
Я хотел быть гангстером.
С отцом поговорить было невозможно.
Я пошел к Джону Готти и Тони Ли, напарнику отца.
Он такой: «Устрою тебя на стройку».
Я ему: «Бро, не хочу я работать на стройке».
«А что хочешь делать?» «На тебя работать».
Никогда не забуду. Он мне говорит:
«Хочешь работать на меня?
Смотри. Копы тебя ненавидят.
Ты убиваешь людей. Ты продаешь наркотики.
Ты отравляешь город, мать твою.
Так что, прежде чем начать такую жизнь,
поезжай-ка в Вашингтон
и посмотри на здание Министерства юстиции.
И запомни одну вещь.
Это гребаное заведение будет за тобой гоняться всю жизнь».
ПОЙМАТЬ ГОТТИ
НЬЮ-ЙОРК
ЯНВАРЬ 1989 ГОДА
Сегодня Джон Готти, знаменитый босс
одной из самых влиятельных семей мафии, предстал перед судом.
Готти обвиняют в том, что в 1986 году он приказал убить Джона О'Коннора,
главу профсоюза строителей.
ОБОП
В отличие от прошлых дел Готти,
в этот раз ОБОП уверен, что Джону Готти
предъявят самые убедительные доказательства.
С нашими доказательствами мы пошли к прокурору штата,
чтобы он возбудил дело против Джона Готти.
Расследование строилось вокруг убийства Джона О'Коннора
по приказу Джона Готти.
Мы основательно подготовились,
и Джон Готти сядет.
Признаете себя виновным по данным обвинениям?
Я невиновен.
Готти предъявили обвинения и выпустили под залог в $100 000.
Окружной прокурор хочет сделать то, что не смогли федералы,
посадить Джона Готти.
Готти — рецидивист, и, если его признают виновным,
ему грозит пожизненное заключение.
ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ
Сейчас мы практически соревнуемся с ОБОП.
Они раньше нас смогли возбудить дело против Джона.
Так что это как бы подрывало репутацию Бюро.
Мы же проиграли, так?
То есть: «Вы не можете отправить этого парня в тюрьму».
Мы, прокуроры, тесно сотрудничали с ФБР.
Хотя дело об убийстве О'Коннора было передано в суд,
мы продолжали работу.
Когда Готти вышел под залог,
мы уже полтора года прослушивали клуб «Равенит».
Нужных мне откровений пока не было.
Были какие-то фрагменты.
Мы слышим, как Джон удаляется от стола,
как открывается и закрывается дверь.
Больше мы их не слышим. Что там такое?
Так, мы снимаем.
Толпа гангстеров, но Джона там нет.
Агенты ФБР не видят, чтобы Готти уходил,
но его громкого голоса не слышно.
А Готти такой, он не затыкался.
И мы не понимали, куда он делся.
Вдруг через 20 минут снова слышен голос Джона.
Слышь, захлопни пасть нахрен.
Что же мы упускаем?
Один информатор с высоким статусом в семье сказал:
«Кстати, я был в клубе и видел, как Джон Готти,
его заместитель Фрэнк Локасио и Сэмми Бык Гравано, советник семьи,
встали, вышли через черный ход,
и их не было час с четвертью».
Мы и не знали, что есть черный ход.
Ага, так он использует квартиру наверху.
В этой квартире жила пожилая дама, жена погибшего солдата Гамбино,
которая убирала в клубе.
Мы такие смотрим: «Да вы прикалываетесь».
Я совершенно точно знал,
что именно там надо поставить «жучок».
Теперь надо решить как.
Твою ж мать.
Я начинаю звонить по вечерам в пятницу или субботу.
Если она ответит, значит, она дома.
Звоню в первый раз. Я просыпаюсь в час ночи.
Звоню этой бедной девяностолетней женщине
и говорю: «Извините, я ошибся номером».
Ужасно было неловко.
Но пришлось звонить на следующей неделе. То же самое.
На третий раз я реально удивился.
Сердце бешено заколотилось, когда она не ответила.
И я такой: «Пора начинать операцию».
И всё же, это испытание для нервов, такой большой риск.
В ночь нашего вторжения
все страшно переживали,
удастся ли сделать дело и уйти незамеченными.
Служба наблюдения следила за зданием, за всеми, кто входил и выходил.
Перед тем как пойти и сделать дело,
надо всё перепроверить, дважды, трижды.
На третий этаж пошла женщина, агент из службы наблюдения.
В этой чёртовой квартире в двух метрах за спиной разрывается чёртова собака.
В Нью-Йорке вечно какие-то нежданчики.
Была не была, пришлось рискнуть.
Было около двух часов ночи.
Мы зашли в подъезд.
И это был самый тихий подъезд в моей жизни.
Нигде не было слышно ни телевизора, ни радио.
Ничего.
Было жутковато.
И мы думали, что, когда подойдем к той двери,
нас будет облаивать та собака.
Но мы знали, что пути назад нет.
И вот я такой, на дворе ноябрь, а я расхаживаю в одних носках.
Это могло бы навести на мысль, что я грабитель.
Напарник начал вскрывать замок.
Я слышал, как штифты ходят вверх-вниз, в полной тишине.
С замком пришлось повозиться.
Что-то дребезжит, постукивает.
Конечно, он разбудит эту чёртову псину.
Всё это мы делали, затаив дыхание.
Минут через десять мы были внутри.
Видимо, собака была в дальней комнате.
Только поэтому она нас не слышала.
Акустика в квартире была превосходная.
Она была небольшая. Никакого эхо.
Никаких посторонних шумов.
Через 15 минут поставили «жучок», и он заработал.
Мы понимали: если они там всё говорят открытым текстом,
наше дело сделано.
Это победа.
На следующее утро — звонок. «Жучок» установлен.
Значит, всё идет как надо. Ура.
В первый вечер — тишина.
На следующий — сообщение.
В квартире никого из главарей, релевантных разговоров нет.
Я знаю, что он в клубе.
Третий вечер.
В квартире никого из главарей, релевантных разговоров нет.
Я трое суток не сплю, никаких результатов.
Начались сомнения.
Их раскрыли? Кто-то нашел «жучок»?
Провод отошел? Какая-то ошибка? Непонятно.
Когда ставишь «жучок», его нельзя держать его вечно.
Каждые 30 дней я должен докладывать судье:
«Вот такие результаты. Разговоры криминального характера».
Если результатов нет — прослушка под угрозой.
Судья может все отменить.
С этим нужно что-то решать, и быстро.
Долгие годы при прослушке мы использовали такой прием.
Чтобы он заговорил на конкретную тему,
надо «взбодрить прослушку».
Нужно что-то такое, чтобы они пободрее заговорили.
«Взбодрить» значит создать событие, которое они будут обсуждать.
Мы даже организовали
спецвыпуск телепередачи «Особо опасные преступники Америки»,
посвященный делу об убийстве Пола Кастеллано.
Такое было отчаяние.
ОСОБО ОПАСНЫЕ ПРЕСТУПНИКИ
Именно здесь четыре года назад застрелили самого могущественного
преступника в Америке.
Кто же убил Пола Кастеллано?
Копы и ФБР говорят, что убийство организовал Джон Готти.
У меня был медовый месяц.
И тут мне позвонили из ФБР и говорят…
Они в квартире, мы все отлично слышим,
и они даже говорят про Пола. Погнали!
Не думала, что в медовый месяц можно быть еще счастливее,
но я стала еще счастливее.
- Ее еще нет дома? - Она дома.
Напомни, чтобы я дал ей денег.
А то забуду.
Мы слышим, как они заходят — и вот они здесь.
Мне аж неудобно.
А на фоне слышна музыка из «Крестного отца».
Я такой: «Мне не поверят, что я не подставил эту музыку».
В жизни так круто не бывает.
Фрэнки, смотрел вчера телик?
И вот я слышу Джона Готти. Я слышу Сэмми Гравано.
Я слышу Фрэнка Локасио.
- Про Пола? - Ага, про Пола.
Речь про Пола!
Готти и эти ребята заговорили о Кастеллано и Томми Билотти.
Как они их терпеть не могли.
Я тебе скажу про Пола, Сэмми. Он был как собака на сене.
Собака на сене. Крыса пидорская.
Этому кенту надо было заткнуть пасть, мать его.
Джон не говорит: «Мы убили Пола». Но объясняет, почему его убили.
Мы были в полном восторге.
Качество, информация — всё было на месте.
Этот разговор стал сигналом,
что наконец-то я оказался в нужном месте.
Чтобы предъявить Джону и семье Гамбино
обвинения по закону RICO, нужны три элемента.
Надо доказать существование преступной организации.
Надо доказать, что он ее участник.
И еще мне нужны два преступления.
Есть все элементы — выдвигаю обвинения по RICO.
Но к тому моменту, как мы поставили «жучок»,
Джона ждал еще один процесс.
Дело О'Коннора вёл отдел по борьбе с оргпреступностью.
НОЯБРЬ 1989 ГОДА
ЯНВАРЬ 1990 ГОДА
ТРЕТИЙ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС: ОБОП
Проведя год на свободе под залогом,
крестный отец прибывает в суд в первый день слушаний.
У нас был кураж. У нас был энтузиазм.
Мы считали, у нас есть доказательства,
и мы посадим Джона Готти по законам штата.
Готти пробирался в суд
через затор из камер и толпу своих обожателей.
Прокуроры в курсе, что Готти — звезда и народный герой.
Это здоровенный мужчина, с улыбочкой, вальяжный, беззаботный.
Все от него что-то хотели:
снять пару кадров, получить пару слов,
или улыбку, или взгляд.
Дело О'Коннора — просто подарок.
Я Эрик Шон, «Фокс Ньюс», Нью-Йорк.
Дело слушается в суде штата, и, в отличие от федерального суда,
туда пускают с камерой.
Добрый день, присяжные заседатели.
Садитесь, пожалуйста.
С первого дня слушаний вспыхивали ожесточенные перепалки.
Я докажу, что они ни разу не видели,
как он совершает преступление.
Был один президент, которого подслушивали. Его уволили.
Несомненно, сам Джон Готти
был звездой процесса, самодовольный, в шелковых костюмах.
Наряду с предполагаемым солдатом Гамбино, Тони Ли Геррьери.
ОТДЕЛ ПО БОРЬБЕ С ОРГПРЕСТУПНОСТЬЮ СТАСЮК ГРЕГОРИ
Этот процесс был не таким, как процесс Дайэн Джакалоне.
Процесс Дайэн Джакалоне преимущественно основывался на показаниях информаторов.
Все они сами по себе были страшные люди.
Они признавали вину и давали показания против Джона Готти.
Но в этом случае прослушка перехватила разговоры самого Готти.
Сегодня обвинение представит веские доказательства.
Записи с прослушки,
возможно, покажут связь Готти с убийством О'Коннора.
Мы записали, как Готти говорит,
что он хочет сделать с Джоном О'Коннором.
А теперь включите запись.
Джон Готти говорил Энтони Геррьери
по кличке Тони Ли, что его надо грохнуть.
Джон О'Коннор, 608.
Адрес: типа Бродвей, 1694, или типа того.
- Строители. - Короче…
Глава профсоюза.
Найти того, кто с ним поговорит.
Надо узнать, с кем он.
Мы его грохнем.
Джон Готти знал: «Да, я так сказал».
Конечно, он и не думал сознаваться, но знал, что у нас есть запись.
Нет ничего лучше записи.
Записи не устроишь перекрестный допрос.
Она вызывает полное доверие.
Присяжные могут ее послушать и решить,
чьи это слова и кто это сказал.
Так что большим преимуществом доказательной базы по этому делу,
в отличие от предыдущего дела по закону RICO,
было наличие записей.
Мэри Мёрфи освещает процесс и сейчас сообщит нам новости.
В зале суда все до одного сидели в наушниках.
Адвокаты, обвинители, судья, присяжные.
Джон Готти отказался надевать наушники.
Выйдя из суда, я его спросила: «Мистер Готти…»
Почему вы не слушаете записи?
- Почему вы без наушников? - Люблю Хулио Иглесиаса.
«Я лучше послушаю Хулио Иглесиаса, певца».
Казалось, Готти всё это забавляет.
В процессе по делу О'Коннора был положительный момент.
В то время мы прослушивали квартиру над «Равенитом».
И можно было ожидать,
что Готти скажет о чём-нибудь, происходящем в суде.
Сделает какое-то признание, которое можно использовать.
Гребаный пидор О'Коннор.
Этот кент может поставить под угрозу всю Коза Ностра.
Во время слушаний
Джон расхаживал с таким наглым видом, «мы круче всех».
Но всё же, Джон прекрасно осознает, какой риск несет для него этот процесс.
В общем, отличные разговоры.
Вот что мне покоя не дает, блин.
Трындец, как мы могли так лохануться. В первую очередь, я.
Ему не дает покоя тот факт, что его смогли записать,
и он на это жалуется, в то время как мы это записываем.
Говорит, что это недопустимо, а это происходит сейчас.
С этого момента, если кто-то скажет хотя бы «Ла»,
даже не «Ла Коза Ностра», просто «Ла»,
я придушу этого пидора.
Он выложил всё как есть. Когда Джон сказал:
«Я разберусь с тем, кто скажет хотя бы "Ла" из "Ла Коза Ностра"», —
ты сказал, что она существует.
В этом разговоре он сдал мне организацию.
Просто на блюдечке принес.
СУЩЕСТВОВАНИЕ ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
У Джона Готти манера заходить в здание суда так, будто он тут хозяин.
Его костюмы сшиты из шелка,
но юридические доспехи сделаны из тефлона.
Мы слышали, что адвокаты попытаются оспорить,
что Джон Готти действительно сказал: «Мы его грохнем».
Стороны спорили о смысле слов с правительственной прослушки.
Мы его грохнем.
Сторона обвинения думает,
эти три слова отправят Джона Готти в тюрьму.
Мы его грохнем.
Адвокат применил газлайтинг. Отрицал всё, что было в этих записях.
Что, разные люди слышат разные слова, когда слушают эту запись?
Да.
Мы его грохнем.
Это так ясно. Это же смешно. Он ясно говорит: «Мы его грохнем».
Мы даже не обратили внимание… Смеялись над тем,
что они хотят использовать это в защите.
Эти три слова были ключевыми во всем процессе.
Сказал ли Джон Готти…
Мы его грохнем.
Их так называемое «грохнем»…
Эта фраза «Мы его грохнем»,
вы знаете, что тут имеется в виду?
Вы знаете, о чём думал мистер Готти, когда он это сказал?
Да, сэр.
Вы читаете его мысли?
В этом была гениальность, и в то же время коварство.
Вам только надо, чтобы у одного из присяжных зародились сомнения.
Это дело Брюса Катлера.
- Думаю, это очевидно из его… - Знаете, о чём он сейчас думает?
Хотелось бы.
ФБР
Как-то во время процесса
мы слушали Джона, когда он вернулся,
и он продолжал переживать о деле.
Завтра я хочу созвать всех капитанов.
Скажу им, что я их представитель, пока сам не изменю решение.
Во время процесса он переживал, что его посадят, и правильно делал.
На одной из записей — его разговор с Сэмми Быком Гравано,
где он хочет сделать Сэмми замом босса семьи,
чтобы он рулил, если его не будет.
Если со мной что-то случится, меня закроют,
Сэмми — исполняющий обязанности босса.
Это показывает, как сильно он уважал Сэмми,
как был уверен, что Сэмми сможет управлять делами семьи
и вести дела, пока Джон в тюрьме.
Такова моя воля.
Если меня закроют, твою мать, , дела семьи будет вести Сэмми.
Я остаюсь боссом, но Сэмми за главного.
Сэмми был не такой, как Джон Готти, который тусил по ночам.
Он вел себя потише.
Сэмми уважал Готти,
и он был из Коза Ностра.
Сэмми был очень предан Готти, реально.
Короче, спрашиваю, как тебе тема?
Хочешь, сделаю тебя официально замом босса? ИО босса?
Ты подумай. Подумай сегодня.
Такое у нас было впервые,
чтобы босс мафии
буквально объяснял, как это всё работает,
кто есть кто.
Это человек, который дает консультацию, как устроена мафия.
Советник семьи,
первый зам,
я остаюсь боссом.
Для нас это было прекрасно.
По сути, Джон говорит, что он член семьи Гамбино.
Это еще один пункт, который надо доказать по делу RICO.
Когда шел процесс,
как-то вечером один мой следователь
сидел в баре с агентами ФБР.
И они ему сказали:
«Ждем не дождемся, когда вы проиграете.
Тогда мы возбудим дело и покажем,
кто действительно способен его посадить».
ФБР в своем репертуаре.
ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОФИС ИМ. ДЖЕЙКОБА ДЖАВИЦА
Все силовые структуры подозревали,
что у ФБР есть прослушка, но никто ничего не знал.
Мы ничего никому не рассказывали.
Брюс Мау нам все уши прожужжал: «Никому ничего не говорить».
Нужна была полная тайна и осторожность.
никому ни слова про эти записи.
Ведь, если Джон Готти узнает, мы рискуем потерять прослушку.
Среди сотрудников силовых структур немного секретов.
Мы пошли в ФБР и сказали: «Слушайте,
если заговорят о подкупе присяжных,
мы пойдем к судье и попросим аннулировать судебный процесс».
В общем, передали ФБР просьбу сообщить нам, если что-то услышат.
В то время как идет суд над Джоном,
я внимательно слушаю.
И мы начали слышать разговоры о присяжных, но слышно плохо.
Тебе вот что надо сделать. Возьми этого кента.
Скажи ему: «Слушай, дай нам эти имена, мать твою».
Мы его раньше не обижали,
и в будущем не обидим. Назови имена.
Я не сомневался, что они
попытаются добраться до присяжных, как уже делали это раньше.
Назови имена.
Конечно, на всякий случай, мы могли бы им сообщить.
Мы пытались и так и так, искали решение.
В итоге решили, что доказательств подкупа у нас нет.
Решили не выдавать свою прослушку, чтобы им помочь.
УГОЛОВНЫЙ СУД
ОБОП
Сегодня жюри присяжных Нью-Йорка
начнет совещания по делу Джона Готти.
Я был совершенно уверен, зная всю доказательную базу,
а судя по тому, что я слышал, и все в зале суда — тоже,
что приговор будет «виновен».
Я переживал, что так не смогу сохранить прослушку
и не успею закончить свое расследование.
Одну запись присяжные просили прослушать девять раз.
Вечно самоуверенный Готти впервые проявил беспокойство.
Они взяли с собой специалиста по апелляциям,
и тот сидел, обложившись сводами законов,
готовый подать запрос о выходе под залог.
Судя по невербальным сигналам, у Джона Готти были проблемы.
Я жил тогда с Тони Ли, видел его по утрам, когда он шел в суд.
В ожидании приговора Джон договорился с Тони Ли:
какой бы им не вынесли приговор,
они ни единой своей реакцией не доставят удовольствие правительству.
Признаете ли вы подсудимого Джона Готти
виновным по первому пункту обвинительного заключения:
преступный сговор четвертой степени?
Камера в зале суда показывала Джона Готти крупным планом,
и в его лице было заметно напряжение.
Мы признаем его…
…невиновным.
И Джон всё равно сделал так. Сделал-таки жест.
Думаю, все присутствующие, включая Джона Готти, были удивлены.
Ко мне зашел мой первый заместитель и сказал:
«Оправдан по всем пунктам».
И у нас обоих просто челюсть отвалилась.
Чтение вердикта шло в прямом эфире,
и в итоге Джон Готти стал еще большей звездой.
Он выбежал из здания суда, размахивая кулаком над головой.
Как бы говоря: вот он, героический победитель.
Джон Готти еще раз вышел на свободу.
В честь победы он закатил вечеринку в клубе «Равенит»,
которая шла круглые сутки.
В тот же день к вечеру начали запускать фейерверки.
Открывается дверь,
Джон Готти с Сэмми Быком выходят и смотрят на фейерверк.
Вечером крестный отец нашего города
вышел из логова, чтобы отпраздновать оправдательный приговор.
Я помчалась поговорить с Джоном Готти,
а там уже вся тусовка.
Толпа журналистов становилась всё больше и больше.
Мистер Готти.
- Как ощущения? - Вы рады?
- Мы рады, если вы рады.
Мы все очень рады!
- Что думаете? - Правильное решение.
А брат Джона Готти, Питер,
подошел к дверям клуба и говорит…
- Хочешь зайти? - Да. Что, только я?
…«Только Барбара, заходи».
Хорошо.
Барбара, спроси их про…
Джон Готти и Фрэнк Локасио сидят за огромным круглым столом,
и Готти говорит: «Мы пьем шампанское Cristal,
но у нас только пластиковые стаканчики. Пойдет?»
Я поднимаю стаканчик и говорю: «Не забывайте, джентльмены.
Язык твой — враг твой».
Что было хорошо: он на свободе, моя прослушка не пострадала.
Но плохо, что при этом его фигура стала еще крупнее.
Этот тип еще больше оборзел,
а силовики казались еще большими недотепами.
Добрый вечер. Это Джон Готти.
Теперь его называют Тефлоновым Доном.
Готти в третий раз победил в суде.
ВСТРЕЧАЙТЕ! ТЕФЛОНОВЫЙ ДОН
Вот тогда его и прозвали Тефлоновым Доном,
а правительство это прозвище бесило.
К нему ничего не прилипало.
А СМИ были у него в кармане.
Что бы он ни сказал, они сразу это разносили.
Смотришь на это и диву даешься, что творится.
Были серьезные сомнения, что на него можно хоть что-то повесить
и наконец-то его посадить.
СТОЙТЕ
Помню, я думал, что для общества это ужасно,
что такой человек, бандит и убийца,
становится такой знаменитостью.
Но я вечный оптимист, я знал: мы заведем на него еще одно дело.
ПРОСТАЯ ЗАГРУЗКА ОТЛИЧНЫЕ СТЕПЛЕРЫ
Позже мы узнали, что во время суда у ФБР была своя прослушка.
Мы слышали, что Джон Готти пытался добраться до присяжных.
Мы его раньше не обижали, и в будущем не обидим.
Назови имена.
Когда я об этом узнал, было обидно, само собой.
Я знаю, что если бы мы через свою прослушку такое узнали,
мы бы им сказали.
Не знаю, как бы я с этим жил, если б не сказал.
Служители закона так не делают.
Джон менялся с каждой победой в суде.
Он явно изменился. Стал более самодовольным.
Стал еще более эпатажным. Начал еще больше тусоваться.
Считал себя кинозвездой, серьезно.
Он был влюблен в собственный образ.
Такой тщеславный. Всем своим видом он говорил:
«Смотрите, я Джон Готти. Вот я какой, утритесь».
К нему подходили прохожие.
Все такие: «Можно мне автограф?» Я это сама видела.
Сегодня сказали бы: «Можно сделать селфи?»
Короче, он раздал автографы.
Садимся в тачку, и Тони Ли такой: «Что за приколы, мать твою?
Как он может? Он вообще нормальный?»
А он в натуре сказал: «Меня там фанаты ждут.
Хотят меня видеть».
Мы же мафия.
У нас не должно быть зрителей. У нас не должно быть фанатов.
Если ты знаешь жизнь, то ясно видишь: всё это плохо кончится.
Ты же не кинозвезда.
Ты же, блин, босс мафии, семьи Гамбино.
Веди себя подобающе.
У властей тоже есть эго.
И они говорят: «Что это за шутки, твою мать?»
Он над ними глумился. Типа: «Давай-ка, поймай меня».
Дошло до того, что нас щемили по всем фронтам.
Повсюду были федералы.
Они пасли всех, особенно тех, кто был близок к Джону.
Агент 28, видишь машину?
Но никого из нас это не останавливало.
Как с курением. У меня рака легких не будет.
Он будет у других.
Ага.
Напряжение зашкаливало. Кто-то должен посадить его за решетку.
Мы должны были победить.
Если и нам это не удастся, кто же останется?
Все другие органы уже попытались.
Прослушка квартиры дает нам потрясающую информацию.
Многое проясняется, но этого мало.
Наличие организации — это да.
Но нам нужны общественно опасные преступления.
Значит, нужны записи, где он обсуждает убийства,
азартные игры, ростовщичество, рэкет профсоюзов.
Мы слушаем все эти разговоры.
Да они крысы.
Это большая работа.
Федералы, пошли они нахер.
Иногда думаешь, это тупик.
Не знаешь, добьешься ли успеха.
В этот раз мы их сделали.
Это круглосуточно и без выходных.
Коза Ностра будет жить, пока живу я.
А потом, о чудеса,
перехватили разговор Джона Готти с Фрэнком Локасио.
И там он просто рвал и метал насчет Сэмми Гравано.
СЭММИ ГРАВАНО
Я ему тысячу раз говорил.
Сэмми, притормози.
Сбавь обороты.
Только я, блин, отвернулся — появляется новая компания.
Арматура.
Стройка.
Консалтинг.
Бетон.
Он называет различные строительные компании,
которыми владеет Сэмми.
У тебя гипсокартон, асбест, ковровые покрытия.
Куда еще, блин?
Он объясняет про профсоюзы.
Все их криминальные договоренности.
Рэкет профсоюзов — первое общественно опасное преступление.
Это было ясно как день.
А потом еще.
Если партнер с нами не согласен, мы его валим.
Идешь к боссу, и босс его валит.
Валит его. Дает отмашку.
Эту тираду Джон произносит в разговоре с Фрэнки Локасио,
объясняя, почему он убивал людей.
Вот Ди-Би завалили, мне про него рассказали.
Я его завалил, сидя в тюрьме.
Я знал, зачем это сделали. По-любому, я это сделал.
Роберт ДиБернардо по прозвищу Ди-Би.
РОБЕРТ ДИБЕРНАРДО
У Ди-Би была одна из крупнейших порнографических компаний в США.
Мы говорим не о Нью-Йорке.
Мы говорим обо всей стране, мать твою.
То есть он был крут.
Всегда просил его сводить меня на студию в Джерси,
где снимали порнофильмы.
Еще пацан был, лет 20 мне было.
«Ди-Би, когда ты меня возьмешь в студию?»
В общем, он был очень богатый. Очень состоятельный тип.
ФЕВРАЛЬ 1990 ГОДА
В 1986 году Ди-Би исчезает,
когда Джон в тюрьме ждет суда по делу Дайэн Джакалоне.
Просто сегодня он есть, а завтра уже нет.
Тогда мы не знали, за что его убили.
Подозревали, что это семья Гамбино.
Но Джон сказал ясно, что за этим стоит он.
Этот Ди-Би, он тебе что-то говорил?
Никогда.
Сэмми клянется, что он меня хаял за спиной.
Не знаю, правда ли он поливал грязью Джона,
но он точно был опасен.
Он сам себе приговор подписал. А значит, Ди-Би конец.
В любом хаосе есть своя логика.
В любом раскладе где-то торчит значок доллара.
Теперь Ди-Би больше не у дел.
А когда гангстер уходит, семье достается добыча.
Кто от этого выиграл? Джон Готти от этого выиграл,
ведь он же унаследовал порно-бизнес.
Современный интернет-рынок
и рядом не стоял с его доходами.
Слушаешь запись — и вот аргумент, почему они его убили.
Я его завалил, сидя в тюрьме.
Я знал, почему это сделали. По-любому, я это сделал.
Это у нас самая сильная запись в плане совершения преступлений.
Это было как дымящийся ствол.
Все три элемента в наличии, можно возбуждать дело по RICO.
ПРОЦЕСС ПО ЗАКОНУ RICO
И это был наш звездный час.
Планировали всех сразу арестовать в «Равените».
Заходим в клуб.
Проходим в заднюю комнату,
а там за столом сидят Джон, Сэмми и Фрэнки.
Я ему: «Джон, ты же знаешь, зачем я пришел».
Джон сказал: «Ты не вовремя, мы только что заказали кофе».
Мы перекинулись парой фраз, ведь это же Джон, да?
Например, такими: «Ты же знаешь, что я соскочу?»
«Знаю, что ты попробуешь.
Но вряд ли получится».
«А ведь твоя мама, наверное, за меня».
«Ты мою маму не знаешь».
Потом говорю: «Я на твоем месте переживал бы за разговоры в квартире».
И вдруг он просто заткнулся.
Вот и всё.
Глава самой могущественной мафиозной семьи в стране
сегодня утром за решеткой.
Готти обвиняют по нескольким эпизодам рэкета,
а также в ликвидации Пола Кастеллано, босса семьи Гамбино, в 1985 году.
Такие же обвинения предъявлены Фрэнку Локасио
и заместителю босса клана Гамбино, Сэлу Гравано по кличке Сэмми Бык.
Все понимали, что аресты — это просто часть нашей работы.
Мы никогда… Об этом не думаешь.
Когда его арестовали, это была просто игра.
Такова наша жизнь.
Готти грозит несколько пожизненных
и до 105 лет тюрьмы, если его признают виновным по всем эпизодам.
Но если его признают невиновным,
Готти в четвертый раз победит правительство.
Все эти журналисты выдумали идею, что он непобедим,
что никто не может его посадить, а мы не можем позволить себе проиграть.
Мы проверили всё, что у нас было,
и поняли, что нужна помощь других силовых структур.
А у нас не очень хорошо выходит вместе играть на одном поле.
ОБОП
ОБОП прослушивал «Клуб охотников и рыбаков Bergin»
до того, как Джон стал боссом семьи Гамбино.
В их записях могло быть что-то ценное.
Однажды главный прокурор попросил
прослушать наши записи, на случай, если они ему пригодятся в суде.
Мы знали, что у нас есть исключительно ценные доказательства
для дела RICO.
Берете за работу $4000.
Две — себе, две вкладываете в Бугато.
Я переживал, что отдел по борьбе с оргпреступностью
до сих пор обижается, что Бюро развалило их дело.
Это проблема.
В Бюро есть люди,
которые считают, что их дело важнее всех остальных,
и только они способны его завершить.
И, по большому счету, они хотят записать эту победу на свой счет.
У меня был другой подход.
Если наши доказательства помогут, то и отлично.
Важнее всего было предать суду главу семьи.
В этом процессе впервые отдел по борьбе с организованной преступностью и ФБР
объявили перемирие в борьбе за лавры победителей.
Все работали сообща.
«Что мне делать? Когда и куда принести?»
Прокурор говорит: «Крутые записи. Такие же крутые, как у ФБР».
Наши-то записи сделаны в 1986 году,
а записи ФБР из «Равенита» сделаны в 1990 и 1989 годах.
Например, наши записи сделаны еще до убийства Роберта ДиБернардо.
В этих разговорах они сомневаются в преданности Роберта ДиБернардо.
Забей на этих козлов типа Ди-Би.
Я мочу всех, кто со мной не согласен.
Закрываю им пасть и мочу. Он ноль.
Он может стучать.
А еще есть записи ФБР от 1990 года,
где Готти говорил, что дал отмашку мочить ДиБернардо.
Наши записи также говорят, что Готти ненавидит Пола Кастеллано.
И у нас были потрясающие разговоры об организации,
когда Джон Готти стал боссом.
Тут появляются Томми и второй типок.
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
В итоге наши записи включили в дело вместе с записями ФБР.
Теперь все имеющиеся у нас записи разговоров,
проливающие свет на все их преступления,
становятся крайне важны для победы в этом деле.
ЧЕТВЕРТЫЙ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Всё готово для эпического поединка
между Тефлоновым Доном и правительством США.
За рулем фургонов — вооруженные федеральные приставы.
Они перевозят Джона Готти в Федеральный суд Бруклина.
Мы знали, что это будет решающая схватка
правительства США с Джоном Готти.
В противоположном углу ринга — сотрудники ФБР, спецотдел Гамбино.
Многие из них всю жизнь преследовали Готти
и крупнейшую из пяти мафиозных семей Нью-Йорка.
Площадь перед зданием суда, где собрались все репортеры,
просто гудела от возбуждения.
Люди волновались, посадят ли его на этот раз?
А потом в его поддержку выступил парад голливудских звезд.
Суд над Готти — самое популярное шоу за пределами Бродвея.
Уже в два часа ночи зрители выстраиваются в очередь,
в надежде попасть в зал суда.
Энтони Куинн, Микки Рурк.
Там был телезвезда Джон Амос.
Он считал, Джон Готти победит.
Это потрясающий человек.
- Что в нём потрясающего? - Почему?
Нравится, как он себя подает.
Первый день суда был весьма напряженным.
Мы шли в зал суда, и повсюду были гангстеры, репортеры,
люди с улицы, стремящиеся занять места в зале.
Я еще не вела дел, где зал был бы набит под завязку.
Мы знали, что до Джона Готти, Сэмми и Фрэнки дойдут слухи,
что у нас есть очень надежные записи.
Они заслужили какой-нибудь гребаный рак.
Завалить их, наградить СПИДом или еще какой херней.
Этот процесс стал возможным только благодаря прослушке.
Записям из «Равенита».
Оглядываясь назад,
мы должны были отрезать его поганый язык.
Записи про ростовщичество.
Они не могли наехать на каких-нибудь букмекеров?
Подпольные казино.
Десять тысяч, 20 тысяч на игру.
Были записи об убийстве.
Я его завалил, сидя в тюрьме.
Записи о сговоре с целью убийства.
Надо его за валить.
У нас были записи о профсоюзах.
Он рулит двумя профсоюзами.
У нас были записи о рэкете профсоюзов.
Он берет одну треть, а мне — две трети.
К каждому преступлению из обвинительного заключения
у нас была запись.
И все рассказы про преступления —
это Готти говорил, это были слова Готти.
Скажи этой мрази, что я, Джон Готти,
башку тебе оторву нахрен, пидору.
Записи были исключительно четкие.
Никаких сомнений в том, что он говорил.
Все увидели, что это обычный бандит, изрыгающий площадную брань.
Вряд ли хоть кто-нибудь такое слышал в таком масштабе.
Грязный ушлепок. Больше он никем стать не может.
Бум! Грязный ушлепок.
Мы слышим, как он безжалостен, как приказывает убивать людей.
У образа Джона Готти есть и другая сторона.
Этот не тот образ звезды, который был создан с нашей помощью.
СМИ писали о костюмах Барони за 2000 долларов,
но мы не писали о том, откуда взялись эти 2000 долларов.
СУД СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ
Я даже ему сказал: «Сэмми, ты думаешь, я дебил, блин?»
Мы поставили запись,
на которой Джон целый час поносил Сэмми Быка.
Где моя доля в этих компаниях?
Люди думают, что меня жаба душит?
Вот он говорит: «Люди думают, что меня жаба душит?»
Джон злится, что его обвиняют в жадности,
и это выставляет его в дурном свете. Это всё, что волнует Джона.
Мы слышим, как Готти рвет и мечет насчет Сэмми Гравано.
Но мы не слышим то, что слышит Сэмми Гравано. А это…
СМЕРТЬ
…«Этот тип хочет меня убить».
Сижу дома, и тут мне звонят из офиса.
Сэмми Гравано хочет с нами поговорить.
Он захотел сотрудничать.
ФБР НЬЮ-ЙОРК 12-11-90 36993
Это меня обеспокоило.
Потому что…
Записи нельзя устроить перекрестный допрос, а Сэмми — можно.
Внезапно я пришла мысль:
«Они могут всё свалить на Сэмми».
Но такие вещи игнорировать нельзя.
Сэмми во время допросов
не только дал нам больше информации о записанных разговорах.
Мы поговорили обо всех предыдущих судах над Джоном
и как Джон вышел победителем в деле Дайэн Джакалоне.
И Сэмми с гордостью говорил:
«Это не Джон выиграл суд. Это я для него всё разрулил».
«В каком смысле?»
«Это я заплатил присяжному 60 000 долларов».
ГОТТИ ПРИСЯЖНЫЕ НЬЮ-ЙОРКА ЕГО ОПРАВДАЛИ
Я был совершенно поражен. Трудно было ему поверить.
Он дал отличные подробности и предоставил еще больше доказательств,
прояснив многие неясные моменты.
С этим надо было рискнуть.
Это беспрецедентно. Впервые в истории штата Нью-Йорк
высший авторитет мафии из семьи Гамбино
выступает на стороне обвинения.
Сэмми сразу же стали называть крысой
и начали делать постеры с крысой с головой Сэмми.
Боже. Сэмми Гравано?
Это был такой шок. Сэмми?
Услышав об измене Сэмми, я подумал, что он поступил как мразь.
Он зам босса.
Сэмми был бандитом до мозга костей.
Никогда в жизни бы не подумала,
что Сэмми Гравано будет стучать на Джона Готти.
Как человек такого ранга мог сотрудничать с правительством?
Ясно помню тот день,
первый день, когда Гравано давал показания.
Было огромное количество людей из ФБР и СОБР.
Отойдите!
Такое показывают в кино, но это реальная жизнь.
В зале суда Бруклина Сэмми Бык Гравано
нарушает кровавый обет мафиози, давая показания против своего босса,
Джона Готти по прозвищу Тефлоновый Дон.
Правительство заигрывает с дьяволом,
используя одних бандитов, чтобы заполучить других бандитов.
В первом процессе против Джона Готти
использовали бандитов,
которых присяжные не сочли заслуживающими доверия.
Он победил правительство.
Он победитель.
А теперь они используют
Сэмми Быка Гравано, с его кошмарным прошлым.
Это хладнокровный убийца,
решала от мафии, убивший собственного зятя.
Это скверный человек. Зачем же они так рискуют?
Гравано хладнокровно в деталях описал семь убийств,
которые совершил сам или помогал организовать.
И все с помощью или с одобрения Джона Готти.
Гравано смотрел поверх нас на Готти, а Готти смотрел на него.
Такое чувство, будто в воздухе летают кинжалы.
В зале суда стояла абсолютная тишина.
Если бы в тот момент в зале суда никого не было,
Готти с Гравано порвали бы друг друга.
Присяжные не смотрят на этого человека, ведь это же массовый убийца.
Его так хотели послушать, но на него никто не смотрит.
Присяжные смотрели записи с камер наблюдения ФБР.
У входа в клуб «Равенит» в Маленькой Италии они видят
Сэмми Быка Гравано, который сейчас давал показания.
И везде он рядом с Джоном Готти, как его ближайший соратник.
Сэмми Гравано дал нам ценнейшие факты,
и в том числе, как именно были убиты Кастеллано и Билотти.
Сэмми смог всё подробно рассказать присяжным,
в мельчайших деталях.
Кто стрелял? Кто был на месте преступления?
Что они с Джоном вместе были в машине. Кто стрелял.
Гравано и Готти проехали мимо места преступления,
чтобы убедиться, что они мертвы.
И они покинули место преступления.
Всё это он рассказал, а мы таких деталей и не знали.
Суд над Готти приближается к драматической развязке.
Завтра присяжные начнут обсуждение, и неизвестно, каким будет результат.
Мы не знали, сколько они будут совещаться. Все были напряжены.
УДАЧИ, ДЖОН ГОТТИ
ГОТТИ НЕВИНОВЕН
Они вернулись и сообщили,
что вынесли вердикт, где-то через полтора дня.
Когда присяжные вернулись раньше, чем мы ожидали,
у меня засосало под ложечкой.
Говорят, это плохой знак, когда они быстро возвращаются.
Я нервничал. Не знал, чем всё обернется.
Это же присяжные.
В городе еще есть люди, которые любят Джона Готти.
Я боялась, что не смогу встать, когда войдут присяжные,
колени просто подкашивались.
Сердце колотилось. Я сообщила редакции:
«Есть вердикт. Готовьтесь. Все в аппаратную. Выходим в эфир».
В 13:19 старшина присяжных встала и зачитала вердикт.
Готти сидел и ухмылялся в своем безупречном черном костюме.
Присяжным обеспечили анонимность. У них были не имена, а номера.
Никакой идентификации.
Но я видела, как они нервничали, испуганно глядя на Готти.
Я думала: «Боже. Ни у кого не хватит смелости на обвинительный вердикт».
Одна женщина-присяжная утирала слезы,
и я не знал, как это понимать.
И вот ты слышишь…
«Виновен, вина доказана».
И я говорю: «Спасибо».
Сегодня Шикарный Дон сменит костюм в полосочку на полосатую робу.
Джон Готти признан виновным по всем статьям, и его ожидает
пожизненное заключение.
Тефлона больше нет.
Дон покрыт липучкой, и к ней прилипли все пункты обвинительного заключения.
Знакомая нам мафия Нью-Йорка и Соединенных Штатов
доживает последние дни.
Я с трудом сдерживал слезы, так распереживался.
Хороший был день.
Я был очень счастлив. Такое облегчение.
Всё кончено, мы это сделали.
До меня не сразу дошло, что случилось.
Это был великий момент для всего ОБОП,
ведь мы все вместе потрудились на славу.
И, наконец, мы снова работали с ФБР.
Если бы мы раньше так работали, мафия бы не выкрутилась.
Переворачивай!
В воздухе носятся вопли триумфа и крушения надежд.
Сторонники Джона Готти испытали горечь поражения.
Судья, присяжные — все они федералы, все до единого. Это крысы!
Я потерял друга.
Я потерял наставника. Человека, который всегда прикроет.
Я знал, что никогда больше его не увижу. Было грустно.
Всё, праздник закончился.
Меня покоробило от мысли о пожизненном. Никогда больше не увидеть солнце.
Но они сами выбирают такую жизнь.
Люди винят Джона Готти в том, что красовался на обложке журнала Time,
в том, что о нём писали СМИ.
Сэмми Гравано винят в том,
что он сдал мафию и тем самым ее уничтожил.
Это же неправда.
Надо отдать должное правоохранительным органам.
Эти ребята трудились не покладая рук,
следили за ними, записывали их разговоры
преследовали их и год, и полтора года,
и в итоге поймали их, арестовали и отправили за решетку.
Они выполнили свою работу и справились на отлично, чёрт возьми.
Надо честно признать,
как бы ты ни относился к миру криминала, — это они их добили.
В этом нет ничьей больше заслуги. Это сделали они.
Джона Готти быстро отвезли в тюрьму,
прямо за Бруклинский мост,
где он обитал с момента ареста.
ДЖОНА ГОТТИ ПРИГОВОРИЛИ К ПОЖИЗНЕННОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ
БЕЗ ПРАВА НА ДОСРОЧНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ
СЭММИ ГРАВАНО ВЫШЕЛ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ
ДЖОН ГОТТИ УМЕР В ТЮРЬМЕ В 2002 ГОДУ
Теперь, когда Готти больше нет,
мафиозные структуры в Нью-Йорке явно теряют свою силу.
Со своим длинным языком и публичным освещением в СМИ
Джон Готти выставил тайное общество на обозрение всей стране.
Так что, думаю, если кто-то и виноват в крушении мафии,
то это не я, не ФБР,
не другие прокуроры. Это…
Джон Готти.
Перевод субтитров: Анна Иваницкая