ОРИГИНАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
- Медленный танец! - Ну нет!
- Да. - Я не танцую под Лайонела Ричи.
Почему?
Потому что… такое мужское правило.
Скучное правило!
Позволите мне?
- Ну вот. - О да! Спасибо, Рэй.
Постучите по дереву, но
мы с Джилл, похоже, снова вместе.
Видимо, это были временные трудности. Такой груз с плеч. Будто…
Я так счастлив.
Рад за тебя!
Спасибо.
- Всё хорошо? - Вообще-то нет, не хорошо.
Задолбало.
Достала эта херня.
Я не могу целый день слушать, как люди ноют. Просто бесит.
Иногда хочется сказать:
«Да заткнись ты, сука, и не ной».
Я подумываю уволиться.
Сделаем подкаст с Крысой и Педофильчиком, будем бабки грести.
Всё лучше, чем это говнище.
О чём будет подкаст?
Мужские советы.
- Ага. - Как быть мужиком с яйцами.
А не сентиментальной сучкой, как сейчас принято.
Послушайте меня, Мэтт.
Альфа-самцы,
вот кто нации спасает.
Доказано.
Ага…
Что бы мы сделали, напади на нас Гитлер сейчас?
Поцеловали и обняли его?
Погладили по головке?
- Думаю, нет… - Нет.
Нагнули бы его,
трахнули в узкий нацистский анус,
насовали в сракотан, пока кефир из ушей не польётся,
отрезали ему яйца, запихали их в сраный фашистский рот
и отправили на Октоберфест.
Чудесно. Спасибо вам за помощь.
Вы с психиатром об этом не говорили?
О чём?
О желании… изнасиловать Гитлера.
Каждый, кто не хочет трахнуть Гитлера, — грёбаный педик.
Ладно, мне пора.
Может, когда-нибудь увидимся.
Счастливо.
Вы напишете о моем инциденте на шоу?
О том, что он обосрался на сцене.
Я и так поняла, Брайан.
Я прошу.
Не надо.
Я и так уже посмешище.
- Ты не посмешище. - Я просто посмешище.
Просто напишу, что мы все отлично провели время.
Хорошо.
А что я облажался, напишешь?
А то я облажался.
Так часто бывает. Нервы отказывают,
теряешь контроль и пошло-поехало.
Всё будто в тумане.
Кажется, у меня боязнь сцены.
Позабывал все лучшие шутки.
А какие, например?
Что будет, если скрестить Базза Олдрина с моей бывшей женой?
Космонавт, который трахает цыган.
Да… неплохо. Буду дальше писать.
- Привет. - Папа умер ночью.
Во дела.
Расскажи другим. Попроси не обсуждать со мной,
мне от жалости хуже.
Ладно. Я чем-то могу помочь? С похоронами нужна помощь?
Честно говоря, особо ничем. У него был только я.
Нет завещания, потому что и не было у него нихера.
Не с кем спорить. Это обычно самое худшее на похоронах.
Десять членов семьи, и у каждого идеи, блин.
«Он бы хотел вот этого».
Да какая, нахер, разница, он мертв. Это ты бы хотел, а не он.
Чтобы тебя за это оценили.
А тут ничего такого. Я за главного.
Выберу удобный для себя день.
Могу даже сам не прийти. Я же заплатил.
А он умер.
Хорошая речь.
Это отец мой.
Я за него выпью.
Он был прекрасным человеком.
Ты прав, у него особо ничего не было, но он был счастлив.
У него была мама.
В этом и был весь секрет.
В детстве я этого не понимал.
У нас не было денег, а он всегда был радостный.
А я не понимал, пока не встретил Лизу, но…
…это самое главное.
Любить.
А больше ничего не нужно.
И когда теряешь человека, еще лучше это понимаешь.
- Без объятий. - Ага.
- Да. - Конечно.
Всем так и скажу: «Не обниматься».
Отлично.
- Я в дом престарелых. - Ага.
Как тебе шоу, дружище?
Просто замечательно.
Очень смешно было.
И ты тоже молодчина, Джеймс.
Ребята, все послушайте.
У Тони вчера отец умер.
Но он ни с кем не хочет это обсуждать.
Просто хочет… закончить с этим и всё.
И сочувствие ему не особо нужно.
Никаких объятий.
И ничего такого.
Вот.
Продолжаем работу.
ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ «ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ»
Это все его личные вещи.
Одежду обычно отдаем на благотворительность.
Да, конечно.
Видимо, больше я… не буду заходить каждый день.
Ну… да, наверно.
- В смысле… - Я понимаю.
Я хотел бы… видеться.
Но я понимаю… у тебя работа и…
…слишком много дел для этого.
- Но… - Не так их много.
В смысле… ты понимаешь…
Всё равно вы с Саймоном теперь.
Мы не с Саймоном.
Просто… пообщались немного и всё.
Что тут такого?
- Ты знаешь, как я к тебе отношусь. - Знаю.
- Но тебе это не нужно. - Нужно,
но почему нельзя и дальше вот так общаться?
Мы постоянно видимся, это классно. Мы нравимся друг другу.
Зачем это как-то называть?
Ничего же не изменится.
Как «День сурка».
Может, я не хочу День сурка.
Я знаю.
Ясно.
Спасибо.
Давай, пока.
ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ «ОСЕННИЕ ЛИСТЬЯ»
Это я!
Привет, дружок.
- Привет. - Как дела?
Нормально.
- Соболезную. - Спасибо.
А это что?
Снотворное.
Зачем?
Чтоб уснуть.
Точно?
Да, просто…
А почему там лежат?
Чтоб убить себя, не вставая с дивана.
Тони, серьезно…
Что? Ну был момент, но…
Можешь забрать. Но если я что-то решу сделать,
на кухне есть нож,
и вообще я могу повеситься на ремне.
- Почему ты всё еще думаешь об этом? - Да не думаю особо.
Не всегда.
Ты докопаться до меня пришла?
Нет, я пришла
проверить, как у тебя дела.
Как дела с почтальоном?
Скажи, что всё хорошо.
Всё хорошо.
Как дела с почтальоном?
Ну… он забавный.
Хорошее описание.
Просто боюсь… что прошлое меня не отпустит,
и он с этим не справится.
Забудь о прошлом.
О будущем волнуйся.
Я о твоем будущем волнуюсь.
Ты иногда напоминаешь мне Лизу.
Чтобы ей хорошо было, сначала должно стать хорошо другим.
А по ночам
она мне говорила:
«Доброй ночи».
А я иногда ей не отвечал, чтобы поволновалась.
А она требовала: «Скажи и ты, а то я уснуть не смогу».
А я ей: «Зачем? Это глупо». А она: «Говори».
И я должен был тоже сказать.
В конце концов говорил:
«Ну, доброй ночи».
И тогда она засыпала.
КОРИЧНЕВЫЕ ПИСЬМА
Чай будешь?
Да нет, спасибо.
У вас что, умер кто-то?
Отец Тони умер вчера.
О нет.
Нет, не надо…
Мне так жаль твоего отца.
Ей не успел сказать.
Спасибо, Кэт.
Он умер в почтенном возрасте.
Да вы расслабьтесь.
Тут работа есть,
но я и один справлюсь, не волнуйся.
Да всё нормально.
Всё нормально, вы что?
По сути он ушел уже пару лет назад,
так что я уже свыкся.
Это не Лиза, тут естественные причины.
Я буду скучать по нему, да,
и даже сильнее, чем если бы он умер внезапно.
Когда он заболел, я к нему стал ездить каждый день.
А раньше — от силы раз в месяц.
Жизнь продолжается. Вот…
Всё нормально.
Да.
Чего грустный сидишь?
Хороша.
А что за история?
«Мужчина 50 лет идентифицирует себя как восьмилетнюю школьницу».
Вот это я понимаю!
Трэйси,
как вы можете прокомментировать… это?
- Да это цирк какой-то. - Вовсе нет.
Позорище просто, клоунада.
Я транс. Смирись уже.
Ты не транс, у тебя срыв.
Трансфобы…
- Какая трансфобия, ты не транс. - Транс.
Я адекватно отношусь к нормальным трансам.
Какая разница, какого пола хотят быть люди или становятся,
как хотят чтобы их называли, как одеваются,
с хером ходят или с мохнаткой.
Да плевать мне.
Но ты не транс. У тебя срыв, блин.
- Я себя идентифицирую как восьмилетка. - Ты не восьмилетняя девочка.
Ты тот, кем себя считаешь.
Он такое вечно устраивает.
Посмотрел кино о хронической усталости и год с ней ходил.
Это был кошмар!
Усталый вечно, работать никак.
Херня это собачья.
С этой болезнью связаны много цинизма и непонимания.
Да. И у тебя ее нет, придурок.
В прошлом году этот мудень решил, что у него синдром дауна.
Мне семь лет было!
Да ну в жопу.
Ты 50-летний сантехник из Шеффилда.
И звать тебя Деннисом, придурок.
- Дениз. - Не буду я тебя звать Дениз.
Видите, трансфоб. Если б ты меня любила, ты бы поняла.
Я тебя люблю. Но я вышла за Денниса Чарлтона.
И если тебя зовут не так, то мы и не женаты.
Так. Последний раз повторяю.
Я идентифицируюсь как восьмилетняя девочка Дениз.
А значит, я восьмилетняя девочка.
Скажи это своим члену и яйцам, тупица.
Все знают, что у тебя в трусах, Деннис, и если ты девочка,
то эта девочка где-то стащила огромную сардельку.
- Это что? - Хаюшки, дорогая.
Эти люди из местной газеты. Они про нас напишут.
Пап!
Хочешь поиграть в куклы?
Делай фото.
- Ага. - Давай.
Это что, в газете будет?
Да, скорее всего.
Я хочу покончить с собой.
Нет. Мы не будем тебя упоминать.
Он твой папа.
Какой папа, он теперь восьмилетка.
Мы все понимаем, что это не так.
Он… твой отец,
И если его не станет, ты будешь скучать.
- Мой отец умер вчера. - Правда?
Да. И я скучаю по нему.
А я старый.
- Ты же его любишь? - Да.
Конечно, он же твой отец.
Ему надо об этом напоминать. Но… однажды вы оба посмеетесь над этим.
- Когда? - Не знаю.
Когда ему 12 стукнет.
Давай, удачи.
- Бедняжка. - И жена не очень довольна.
Ну да. У него явно срыв.
- Думаешь? - В смысле?
Ты не веришь, что он просто транс?
Не знаю. Говорю же, я старый.
- Может, он транс и у него срыв. - Ага, всякое бывает нынче.
- А помнишь трансвеститов? - В смысле?
Ну, теперь есть трансгендеры или как их там? Гендерфлюиды.
Мужик может сказать: «Вот сегодня я женщина, а теперь мужик».
И это типа его пол становится.
- Ну да. - А много лет назад
были транссексуалы,
которые делали операции, чтобы стать девкой.
А были трансвеститы,
просто мужики, которые любили переодеваться в девок.
Вот куда они делись теперь?
Они же на этого были похожи.
Но не устраивали этого «Я идентифицирую себя как женщину».
Молодые люди тоже наряжались в андрогинные костюмы,
красили лица, это было модно. А потом взрослели.
- Ты к чему вообще? - Да как-то серьезно всё стало.
Уже не переодеваются в девок по приколу.
И хорошо. Ничего смешного в этом не было.
Мой отец умер.
Ах, Тони.
- Соболезную. - Спасибо.
Хорошо, что ты у него часто бывал.
Ты хороший сын.
Ну не надо.
Но спасибо тебе
на добром слове. Сама знаешь,
- скоро чувство вины придет. - Ну нет.
Ты хороший сын.
Привет.
Рокси нет.
Я… вот открытка.
«Соболезную об отце. Пэт»
- Спасибо. - Дружище.
Не надо… дело не в смерти отца.
Я не люблю эти нежности.
В отношении меня. Не думаю, что я их заслужил.
И ты прости, что вёл себя как мудак.
Мне просто плохо было.
Как мудак? А я думал, это дружеские подколы. Ты хоть не игнорировал меня.
Обычно все так и делают.
Ты даже прислал мне открытку.
И с проституткой меня свел.
Секс-работницей.
Может, и с женой.
Лучшие жены.
Ну и хорошо.
Умница.
Мы сегодня собрались, чтобы почтить память
Рэя Джонсона
и выразить наши любовь и восхищение им.
А также чтобы немного утешить
его друзей и близких, пришедших сюда.
Сегодня мы будем вспоминать.
Я плохо знал Рэя,
зато его сын Тони может много о нём рассказать.
И он хотел бы сказать пару слов.
Тони.
Папа родился в 1939-м.
Он любил повторять,
что был таким некрасивым ребенком, что Гитлер начал войну.
Он был очень легким на подъем.
Не слишком амбициозным, но работящим,
ценил выпивку,
нашел свою любовь, женился, родил сына,
делал всё, чтобы обеспечить семью
и жить обычной жизнью.
Когда мама умерла,
а он любил ее больше всех,
и я никогда не видел
такой чудесной пары.
Думаю, именно после него я поверил,
что можно найти родственную душу на этой планете,
где живет почти восемь миллиардов людей.
Короче говоря, когда мама умерла, он был сломлен.
Но он переживал в одиночестве.
Человек старой закалки.
Мол, если ты несчастен, это не значит, что надо портить жизнь другим.
Полная противоположность мне.
И он справлялся.
Столько, сколько мог.
И тогда… появилась Эмма.
Спасибо, что заботилась о нём.
Он… очень любил тебя.
И это неудивительно.
Спасибо, что пришли. Спасибо. Спасибо, что приехали.
Счастливо. Спасибо.
Да. Хорошо. Спасибо, что пришли.
Спасибо. До встречи.
Счастливо. До свидания. Спасибо. Спасибо, что пришла, Кэт.
Ну и?
Вот, мы видимся каждый день.
Это же так здорово.
Вот почему нельзя так продолжать? До самой смерти.
Ага. «День сурка».
Так не всегда будет. Мне… лучше, чем было.
Может, однажды я перестану думать… будто изменяю жене, но…
Я просто не могу обещать.
Понимаешь… мне всё нравится,
но больше так нельзя.
Понимаешь?
Что ж, еще раз соболезную… о твоем отце.
Привет.
- Всё нормально? - Ну да.
А ты…
Спасибо за всё.
- Здесь занято? - Нет.
Просто захотелось присесть.
Ноги уже не те.
Быстро болеть начинают.
Я ненадолго.
Сидите сколько хочется.
Ваш муж?
Да.
А я потерял жену.
Так и не привык.
Ничего особенного, конечно.
У вас так же, наверно.
Да.
«Вот всё, что я узнал о жизни, в двух словах:
она продолжается».
Роберт Фрост.
- Да! - Чудесный он.
Да.
Жизнь продолжается.
Не так, как раньше,
но уж как есть.
Доброй ночи, чудо мое.
Ты тоже скажи.
Скажи, а то я не усну.
Доброй ночи.
Ты сказал?
Да.
Вот и хорошо. Теперь я смогу отдохнуть.
Привет.
Меня устроит «День сурка».