СЕРИАЛ NETFLIX
КНИГА VII. ОТКРОВЕНИЕ
Он причинил тебе боль?
Да.
Нет!
Они тащат людей из домов.
- Нужно убираться отсюда. - Куда мы пойдем?
В церковь за моим сыном. Он всё еще в церкви.
- Что они с ним сделали? - Эдди…
- Что с папой? - Что сделали?
- Я не знаю. - Вы говорили, что изучили это.
Что у вас есть образцы.
- Нет. Я не знаю. - Молчите. Тихо.
У вас телефоны работают?
Нет. Наверное, они повредили вышку.
И отправили паромы на ремонт.
Стердж ковырялся в лодках. Мы видели.
Лодки, связь, электричество. Они хотят нас отрезать от внешнего мира.
- Лодки. - У меня есть каноэ у Торфяников.
На нём не добраться до материка,
но можно уехать с острова.
Мои родители… Они там. Они должны пойти с нами, да?
Им нужно к врачу. Там есть место.
- На рыбацких лодках есть место. - Я не об этом говорю.
Она не говорит об отъезде.
Ведь они придут за нами, как сказала Бев.
Поэтому они их не потопили.
Поэтому их только вывели из строя. Потому что они понадобятся.
Чтобы они могли уехать… потом.
Сара, ты сказала, что это заражение.
Если хоть один из них доберется до материка…
Для чего это?
Что нам с ними делать? С ножами и стволами?
Они возрождаются.
Вы видели, они… Это не вариант.
Вообще не вариант.
Возможно.
Но это даст нам несколько минут.
Прожить еще несколько минут.
Всё может зависеть от пары минут.
Или секунд.
Всегда считала это бессмысленным.
Мы все верим в рай.
И он ждет нас.
А потом мы хватаемся, боремся, умоляем,
чтобы прожить еще пару минут.
Минут.
Речь теперь не о нас.
А обо всех остальных в мире.
Умирать за людей, которых мы не знаем.
Нет большей любви.
Так говорится в Библии, верно?
Для начала нужно обезопасить вас, детей.
- Мы поможем. - Нет.
- Ну же.
Давайте пойдем к пляжу и по берегу дойдем до Торфяников,
вы сядете в каноэ и станете грести…
Еще раз.
Эрин Грин!
Давай закончим нашу беседу!
- Может, она не… - Она там.
Нет.
Иди. Отведи детей в безопасное место.
Я хочу поговорить с Бев.
Мама!
- Я люблю тебя. - Мама!
- Очень сильно. - Мама!
Иди.
Я с тобой не ссорилась, Энни Флинн.
Я лишь хочу поболтать с Эрин Грин.
И Сарой Ганнинг.
Может, еще с поклонником террора - шерифом, если он еще там.
Да. Они все там.
- И двое детей тоже. - Детей никто не тронет.
Они уже спасены.
Ты ведь не думаешь, что я подвергла бы детей реальной опасности?
Для чего это, Энни? Только не говори, что для нас.
- Мы через это уже прошли. - Не для вас.
Бев, выслушай меня.
Потому что кто-то должен наконец сказать тебе это.
Ты плохой человек.
Что ж…
В этом нет необходимости.
Бог любит тебя не больше остальных.
Ты не героиня.
И, конечно же, не жертва.
Не тебе читать лекции, Энни Флинн.
Для начала тебе надо вынуть бревно из своего глаза, скажем так.
Не люблю плохо говорить о мертвых, но если Райли Флинн,
пьяница и убийца,
был живым свидетельством качества своего воспитания…
Был.
Всем своим существом.
Бог любит его.
Так же сильно, как и тебя, Бев.
Почему это так тебя расстраивает?
Мысль о том, что Бог любит всех так же сильно, как и тебя.
Она тянет время. Проверь сзади.
Господи!
Всё хорошо. Ты будешь в порядке, Энни.
Взгляни на меня. Скоро ты придешь в себя.
Ты будешь…
Воробьи.
В Библии сказано: «Даже крохотный воробей не упадёт на землю
без воли Отца вашего и его дозволения». Он чувствует каждую смерть.
В юности я был в миссии в Южной Америке,
и я стоял
под огромным водопадом.
Такой масштаб. Такая тяжесть…
Его рев заглушал все звуки джунглей.
Всех птиц и все голоса. И когда я повзрослел
и думал о смерти, о том, сколько смертей происходит каждую секунду…
Люди, животные, воробьи.
Если бы каждая капля воды в том водопаде была чьей-то смертью,
то, наверное, так бы это ощущалось для Бога. Вот о чём я думал.
Каждую секунду каждого часа каждого дня - водопад смертей,
настолько шумный, что как ему услышать
мои тихие молитвы в этом гремящем потоке смертей?
Когда я узнал, какой дар получил, то подумал:
«Вот и конец всего. Конец этого рева».
Смерти больше нет.
Но, честно говоря, становиться чем-то еще имело смысл
только ради тебя.
Ради тебя. И ради Сары. Поэтому я сделал это.
Поэтому я посадил его в сундук.
Поэтому я подкупом и ложью тайно провез его сюда.
По этой причине. Я не хотел, чтобы ты умирала.
Конечно, и остальные тоже, но…
Не хотел, чтобы ты и Сара…
Вся наша жизнь прошла напрасно.
Понимаешь, смотреть на тебя через всю церковь.
Бояться спуститься, чтобы быть с тобой.
Бояться сказать правду нашей родной дочери.
И я никогда не ощущал себя грешником.
Никогда не считал тебя грешницей, и наша дочь никогда не была грехом.
Она не была ошибкой.
Никогда.
Что мы могли поделать?
Джон.
- Это был другой мир. - Ну…
Я говорил себе… Я постоянно говорил себе…
…в те тяжкие ночи, когда ты была так близко,
спала рядом с мужчиной, с которым должна была быть, что ты…
…что ты…
…могла бы прийти и попросить меня, и я снял бы воротничок
и пошел бы с тобой.
Пошел бы хоть на край света.
Я не хотела так поступать, Джон.
Ни с тобой. Ни с ней.
Ни с ним. Не после войны.
Я не хотела разрушить четыре жизни.
Но теперь всё кончено, Джон.
Мы сделали свой выбор.
Мы прожили свои жизни.
Она выросла, а мы угасли, вот как это должно происходить.
Всё должно оканчиваться.
Да, но если есть второй шанс?
На этот раз мы можем быть семьей.
Разве может быть чудо еще более удивительное?
Исцеление… Исцеление слепоты, конечно.
Или расступившееся море.
Но второй шанс?
Это настоящее чудо.
Помогите! Кто-нибудь, помогите!
Мой муж! Помогите мне!
- Тихо. - Помогите мне!
- Нужно идти. Сейчас. - Кто-нибудь, помогите!
- Эй, Флинн. - Помогите, умоляю!
Вы хорошо пахнете.
От вас… потрясающий запах.
Назад.
Чурка.
Помогите!
На помощь!
- Лиза. - Папочка?
Папа.
Бежим!
Скорее, уходим!
Быстрее!
Зачем она это сделала?
Не имеет значения.
Нужно потушить огонь.
Не знаю.
Если он разгорится, то может…
Весь остров. С таким ветром мы как на пороховой бочке.
Огонь уничтожит всё подчистую, как в 84-м.
Не весь остров. Западный берег - да, но это
еще не весь остров, и даже тогда…
Например, церковь в 84-м не сгорела.
Откровение.
«Затрубил первый - и посыпался град и огонь,
смешанный с кровью, и пал на землю.
И сгорела треть земли, и треть деревьев сгорела,
и вся зеленая трава сгорела».
«Боязливых же и неверных,
и скверных и убийц, и любодеев и чародеев,
и идолослужителей и всех лжецов участь в озере,
горящем огнем и серою. Это смерть вторая». Пусть горят.
Пусть всё сгорит.
Новый потоп.
Потоп из огня, а церковь станет ковчегом.
Граждане Крокет-Айленд, порядочные граждане,
знают, куда идти в шторм.
Бери это. Идем со мной.
Какой смысл?
Минуты.
Может, найдем лодку с мотором.
Быстроходный катер.
Всё будет хорошо.
Думаешь, мы выберемся?
Я не это сказала. Я о том, что в любом случае
мы будем в порядке.
Ладно.
УНИВЕРСАМ КРОКЕТ-АЙЛЕНД
Это моя кровь.
То же самое. Вся кровь моя.
Они… Что они делают с людьми…
Но не ты.
- Не я. - Конечно нет.
Хотя я это чувствую, Эд.
- Живот болит. - Знаю.
Я это ощущаю.
Значит, я превращусь в животное, неспособное устоять?
Увидев их в церкви,
я подумал, что они не могут этому противиться.
Вроде как… то, против чего не устоять.
Но это не так, Энни.
Я тоже это чувствую.
Меня тоже мучит голод,
но я не делал этого.
Что бы это ни было,
оно не изменит тебя.
Они сжигают остров.
Зачем им это? Никакого смысла.
Надеюсь, дети добрались до лодки.
Я тоже надеюсь.
Мы никогда не узнаем, да?
Скорее всего.
Добрались.
Я так решила.
Лиза!
Лиза, милая, это папочка!
Если ты меня слышишь, иди на мой голос! Пожалуйста, Лиза!
Лиза!
Лиза, милая!
- Лиза! - Лиза, дорогая, ну же!
Всё хорошо. Ты можешь выйти.
Прекрати. Не надо.
Пойдем.
Лиза Скарборо!
Твой отец очень волнуется.
Лиза!
Оповестите всех. Тот, кто не придет до рассвета в досуговый центр,
заката не увидит.
Проверь брошенные дома, трейлеры, всё остальное.
Наступает рассвет.
Вы очнулись.
Слава Богу.
И ты тоже.
Монсеньор, вы сильнее духом, чем я,
но если вы простите людям их грехи, Отец небесный простит и вас.
Как я могу судить?
И всё же.
- Вы их выпустили. - Конечно.
Идемте. Я покажу вам.
«Все, что было на земле, - и люди, и скот,
и всякая живность, и птицы небесные - все было сметено с лица земли.
Уцелел лишь Ной и те, кто был с ним в ковчеге».
Церковь - не просто храм, монсеньор. Это ковчег.
Я поставила койки в досуговом центре для избранных.
Мы перейдем на наши корабли, на наши суда, а потом,
подобно овцам среди волков,
мы распространим добрые вести.
А кто будет выбирать избранных?
Мы. Вы и я.
- А что будет с остальными? - Ну, этого я не знаю.
Это не мой выбор.
Это между ними и Богом, так?
Нет.
Простите?
Нет, мы не так поняли.
- Не смешите меня. - Нет, Беверли, взгляните на них.
- Это мы волки. - Нет.
Пожалуйста. Только не вы. Не надо, монсеньор.
Я ошибся. Мы ошиблись. Мы неправы. Это нужно остановить.
Им нужен лидер.
Посмотрите. Они потеряны без лидера, без пастыря.
Им должны быть вы, монсеньор. Вы всегда им были.
Нет! Никогда я им не был. В этом смысл духовенства.
Я и не должен был им быть. Им должен быть Господь!
Да, похоже, что это больше не вы.
Он ведь сам нам об этом сказал.
Сам Иисус. Он предупреждал нас насчет книжников и священников.
У Матфея: «И "отцом" никого на земле не зовите -
у вас лишь один Отец, сущий на небесах».
«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры!»
Порождения ехиднины.
Но вы, монсеньор…
Монсеньор Прюит, неужели это касается и вас?
Добродетель не будет таковой, если она ничего вам не стоит.
И всегда так и было. Вы всегда…
Вы всегда становились последним, труднейшим испытанием моей веры.
«Прочь с глаз моих!
Ты сбиваешь Меня с пути,
ты думаешь не о Божьем - о человеческом!»
«Вавилон великий.
Мать блудницам и мерзостям земным».
Я искренне надеюсь, что вы оба полюбуетесь рассветом.
- В чём дело? - Ни в чём.
Мы готовы их принять. Подержи их снаружи еще пару минут.
Нужно знать точно,
сколько лодок нам понадобится завтра.
Они сожгли лодки.
Что они?
Сожгли их.
Это… не имеет значения.
Уэйд вызовет паромы. Он вернет их, когда придет время.
«Они» - это кто?
Я люблю тебя, мама. Люблю тебя, папа.
Боже, спаси их.
И оберегай их.
И проникни в их сердца, чтобы они не волновались.
Господи, даруй покой моим родителям.
Аминь.
Моя мама.
И папа.
И мой брат.
Их не стало, да?
Да.
Я бы…
Если бы я знал за ужином, что он последний,
- я вел бы себя по-другому. - Они знают.
Знают.
Так. Кто это тут у нас?
Это Говард?
Говард Хоббс.
В каком ты виде! Несладко тебе, наверное, пришлось,
бедняга.
Не припоминаю, чтобы видела тебя хоть раз на мессе,
и всё же сегодняшней ночью ты был благословлен, так?
Спасен.
Как я понимаю, принял крещение. Твоя работа?
Я убил сегодня свою Джули.
Ты убил свою жену?
И мальчиков. Я убил своих мальчиков.
Не хочу тебя расстраивать, но ты мог бы их воскресить,
так же как Стердж, вероятно, воскресил тебя,
что, как мы говорили, нужно делать лишь в редких и особых…
Всё нормально. Но ты мог их спасти.
С легкостью, если бы ты был верующим.
Я не знаю, что происходит. Что происходит?
Это конец, м-р Хоббс.
Конец всего сущего.
И всех тех дней, когда ты решил не поклоняться,
когда отвернулся от Бога.
Средства твоего спасения всегда были здесь.
Двери всегда были открыты, но ты не…
В общем, тебя просто не было.
Так что в критический момент ты ничего не знал.
Они теперь с Господом.
Возьми себя в руки.
Желаю тебе мира и Божьей милости.
Боюсь, для него нет места внутри.
Я спас его, Бев.
Он всегда был добр ко мне.
Прости, Хови. Извини.
Я тут подумал,
может, ты погуляешь?
По берегу? Ты любишь воду.
Я это знаю. Может…
Ты можешь полюбоваться рассветом.
Бог поможет тебе, Хови, обещаю.
Это чудовищно.
Эй.
Приведи его сюда!
Иди за мной, сын мой.
Тебе рады в церкви св. Патрика.
Здесь всем рады!
Сюда могут прийти все, или это не дом Божий!
Хорошо.
Выходи через задний ход, иди к воде.
Я так и хотела.
Боже, как я тобой горжусь.
Мне жаль, что я не сказал тебе о нас с твоей матерью, но я…
Я так тебя люблю.
Я так горд тобой,
и я бы хотел, чтобы мы знали друг друга лучше.
Я тоже.
Иди через черный ход. Я…
Она собиралась…
Джон.
Джон?
Детка! Милая! Боже мой! Нет!
Нет! Сара!
Взгляни на меня. Нет. Сара, детка.
Джон.
Всё хорошо. Вот.
Всё в порядке.
Всё хорошо…
Нет!
Моя девочка. Боже мой.
Когда она была маленькой…
…ее любимым местом на всём острове был маленький мостик рядом с болотом.
Тот маленький мостик.
Стой!
Ты мерзкий змей!
Ты бы сжег нас в наших домах?
Я знала об этом еще в тот день,
когда ты ступил на этот остров.
Террорист.
Я не могу позволить вам захватить это здание. Вот и всё.
Уверен, что других не осталось.
Голодны?
Грязная кровь.
Ух ты.
Интересно, почему ты не дождался, когда мы зайдем,
чтобы повеселиться как следует.
Удивлена, что ты полез в пустое здание, трус.
Разве это так?
Пустое?
Нет!
Эй.
Мальчик.
Нет.
Мне запомнились строки из Библии.
«Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми».
Папа!
Папа.
Папа, вставай.
Должно быть еще укрытие.
Нет, Бев. Больше ничего нет.
- Ты всё сожгла. - Нет, я…
Нам нужно поискать Лизу. Пойдем за ней.
Лиза.
Куда еще можно пойти?
- Должно быть еще место. - Его нет.
- Лодки! - Лодок нет, Бев.
Привет, парень.
Ты в порядке?
Не думаю.
Кажется, я…
Я не уверен, но я будто бы убил маму.
Да. Я что-то такое делал ночью и чувствую…
Я что-то наделал.
Ты простишь меня, парень?
Я прощу тебя.
Пойдем. И ты, Хови, идем.
Только потерпи.
Папа.
Вот.
Летит на запад.
Оно убегает.
Убегает от рассвета.
Думаешь, оно успеет? До рассвета?
Пятьдесят километров?
Да оно еле летит.
Нет, не думаю, что успеет.
Что будет?
Что?
После смерти.
Что будет?
Да, что будет, блин?
Как ты думаешь, Эрин?
Если говорить за себя?
За себя.
За себя. Себя.
В этом-то и проблема.
Вся проблема лишь в этом.
В этом слове - «себя».
Это не то слово.
Это неправильно, это…
Это не так.
Как я об этом забыла?
Когда я это забыла?
Тело разом прекращает деление клеток, а нейроны мозга продолжают работу.
Маленькие молнии, подобные фейерверку внутри,
и я думала, что буду в отчаянии или в страхе, но я ничего не чувствую.
Ничего из этого.
Я слишком занята.
В этот момент я слишком занята. Воспоминаниями.
Конечно.
Я помню, что каждый атом моего тела был частицей звездной пыли.
Это вещество, это тело в конечном счете лишь пустое пространство.
А твердое вещество?
Есть лишь очень медленно вибрирующая энергия, но нет меня.
И никогда не было.
Электроны моего тела смешиваются и танцуют
с электронами земли подо мной и воздухом, которым я уже не дышу.
И я помню,
что не существует точки, где всё это кончается и начинаюсь я.
Я помню: я энергия. Не память.
Не «я».
Мое имя, мой характер, мои решения - всё появилось после меня.
Я была до них и буду после,
а всё остальное - фотографии, сделанные по пути.
Мимолетные сновидения, напечатанные на ткани умирающего мозга.
А я - молния между ними. Я энергия, посылающая нейроны,
и я возвращаюсь.
С помощью воспоминаний я возвращаюсь домой.
И это подобно капле воды, стекающей в океан,
частью которого она всегда и была.
Все вещи… лишь часть.
Все мы… лишь часть.
Ты, я и моя малышка, и мои мать и отец,
все, кто когда-то был, каждое растение, животное, каждый атом,
каждая звезда, галактика - всё это.
Во вселенной больше галактик, чем песчинок на пляже.
И именно это мы подразумеваем, говоря «Бог».
Целое.
Космос и его безграничные сны.
Мы космос, которому снится он сам.
Моя жизнь - это просто сон, который я вижу каждый раз.
Но я забуду это. Я всегда забываю.
Я всегда забываю сны.
Но сейчас, в эту секунду, в этот момент, когда я помню,
в этот самый миг я понимаю всё и сразу.
Нет времени. Нет смерти.
Жизнь - это сон.
Это желание.
Загадываемое снова и снова - и так вечно.
И я - всё это.
Я целое. Я всё.
Я есмь.
Прости меня.
Я не чувствую ног.
Перевод субтитров: Татьяна Самылина