СЕРИАЛ NETFLIX
Давай же!
Раз, два, три, четыре.
Мне нужна помощь!
Дефибриллятор! Аптечку! Нужно остановить кровь!
У него нет пульса.
- Быстрее! Давай! - На колени, ублюдок!
Держись, пожалуйста.
- Быстрее! - Иду!
Давай ножницы.
Так.
Господи!
- Боже. - Вот.
Дефибриллятор. Держись, Артуро.
Три, четыре.
- Разряд! - Назад!
Хватит, ты подпаливаешь труп.
- Стокгольм. - Адреналин, быстрее.
Есть.
Ты убила его. Прими это.
Чем мы занимаемся? Армия идет убить нас.
Назад!
Есть пульс.
Да.
Пульс…
Он появился.
У него пуля в сердце. Он не выживет.
Надо отвезти его в больницу. Мы должны его вытащить!
Он был мертв.
И умрет снова, если прекратить подавать кислород в легкие.
Если вынесем его, мы станем убийцами.
- Нет. - Да.
Они ворвутся сюда. Убьют заложников.
И нас.
Мы не можем просто дать ему умереть.
Послушай. Этот сумасшедший сукин сын напрашивался.
Ты пристрелила его, молодец. Теперь чувствуешь вину.
Ты хочешь избавиться от нее, подставив всех нас.
Пусть твоя совесть будет чиста. Мою уже не спасти, его убью я.
- Нет! - Я его пристрелю!
- Нет! - Ради бога, стой!
Успокойся.
Послушай.
Мы вынесем его, и я скажу почему.
Нам нужен врач!
Стокгольм смотрела на Артуро, находящегося на волоске от смерти,
и ничего не чувствовала.
Она знала, что лишила своего сына последней страховки в этом мире.
Артуро был биологическим отцом ее ребенка.
Стокгольм начала осознавать,
что ни она, ни Денвер больше не увидят Цинциннати.
Не только она думала о том,
что дети — самый большой источник беспокойства в мире.
Мы ожидали, что грабители сделают ход.
Вы смотрите прямой эфир…
Наши жизни зависели
от троих связанных людей под прицелом.
В других обстоятельствах они бы сдались.
Но у Бенхамина в банке был ребенок.
А у Профессора — десять.
Он в критическом состоянии.
Буду как можно скорее.
Обыщите этих людей в моём кабинете. Нужно начать допрос.
И проверьте их электромагнитным детектором,
вдруг у них в зубах микрофоны.
- Радиоволн нет. - Принеси им одежду.
Полковник, всё чисто.
Грабителей десять.
Один всегда остается в библиотеке с заложниками.
Что случилось с Артуро Романом?
Мы хотели вывести некоторых заложников, но он как с ума сошел.
Его переклинило на оружии. Он напал на них с огнеметом.
Он прицепил пулемет на погрузчик.
И подверг нас опасности. Им пришлось его остановить.
Пару минут у него не было пульса, но они его оживили.
Они никого не оживляли.
Они хладнокровно его убили.
Будет лучше, если он умрет в ближайшие десять минут.
Я использую этот подарок, чтобы прикончить их без суда!
Мы будем стрелять в спину, даже если они сдадутся!
И поэтому я хочу,
чтобы все считали их сраными убийцами.
Ясно?
Кто-то еще ранен?
Двое заложников.
Их ранил Роман.
Конечно, нет. Их ранили они.
Меня вызвали в Министерство внутренних дел.
Без меня ничего не предпринимать.
Мартинез, документы!
Мартинез!
Он бы тебя убил.
Что я здесь делаю?
Со всем этим оружием, когда мой ребенок с какими-то монахами?
Когда он вырастет,
он узнает обо всём и спросит о маме.
Не хочу, чтобы ему сказали, кто я.
Я сломала жизнь сыну.
Мой отец думает, что сломал жизнь мне,
но я его безумно люблю.
Шахтер с трансгендерной дочерью в 90-х…
Он совершил много ошибок.
Когда мне было пять, я подошла к нему и сказала: «Папа, я девочка».
Он посмотрел на меня суровым шахтерским взглядом
и сказал: «Хуан, ты мужчина. Мужчины — это не девочки».
Я помню один косметический набор, я так его хотела.
Не знаю, сколько раз я просила папу купить его мне.
В итоге я получила набор, но не косметики, а инструментов.
Я поняла, что всё, что папа считает девчачьим —
плохо, и об этом лучше молчать.
Ты никому не могла сказать?
В городе не было трансгендерных людей.
Было много карманников, воришек,
куча наркоманов, но не было трансгендерных людей.
Если по телевизору показывали мужчину, одетого как женщина,
это было ради смеха, ради шутки.
Мой отец начинал смеяться первым.
Но я простила его, ведь образцов для подражания
не было ни у меня, ни у него.
Я думаю, что замешательство — естественное состояние родителей.
Но в конце концов,
родители не должны быть идеальными, они просто должны любить тебя.
Тебе нравится подарок?
Эти джентльмены — мой подарок?
Это лучшие учителя.
Настоящие профессора.
Лучшая эскадрилья для первого полета.
И специально для тебя мы подготовили
ограбление без риска.
Просто для развлечения.
Скажи, папа, что такое ограбление без риска?
То, которое не заметят, когда ты его совершишь.
Когда-нибудь да заметят.
Ну, не сразу.
Ни через два месяца, ни через три. Ни через десять.
Месяцев через 15. Когда откроется Музей золота викингов.
Но к тому моменту никто ничего не поймет.
Золото викингов?
Это точные медные копии всех предметов
из крупнейшего клада викингов на данный момент.
Его нашли восемь месяцев назад во время раскопок,
и сейчас оно в хранилище национального достояния Дании.
Настоящие сокровища там, в безопасности, ожидают свою судьбу.
Знаешь, где это хранилище?
В замке Фредериксборг.
Именно там я даю концерт через три дня.
Это будет идеальный вечер.
Дорогие машины, смокинги, коктейли.
Классическая музыка.
И 12 килограммов золота.
Что смешного?
Во-первых, это погребальный инвентарь, а не сокровища.
Археологи используют этот термин.
А во-вторых, я считаю тебя циником.
Ты притворяешься, что любишь искусство. Ты восстанавливаешь монастыри.
Прости, но этим вещам место в музее.
Подожди. Ты называешь это искусством?
Конечно, называю.
Этим предметам более тысячи лет.
Ручная гравировка, нордическая символика.
- Это чистое искусство! - Это работа кузнеца.
Грубость варваров!
Они разграбили легендарные,
экстраординарные сокровища греков, римлян, финикийцев,
и переплавили их на винные кубки, тарелки и амулеты!
Мы отдадим этому золоту должное.
Мы сами создадим искусство.
Это будет незабываемое ограбление.
В министерстве внутренних дел пройдет пресс-конференция.
На ней выступит полковник Тамайо, отвечающий за операцию.
Каково состояние Артуро Романа?
Чуть не убили известного заложника
и освободили управляющего Банком Испании.
Алло? За рулем там кто-нибудь есть?
Ситуация такова: армия наступает.
Тамайо вас уничтожит. И он это сделает по двум причинам.
Во-первых, он трус и дрянь.
Во-вторых, вы облегчили ему задачу.
Актуальные вопросы: они убивают заложников?
Армия готовит наступление?
Вы стреляете в заложников. Ваши фанаты переметнутся к нему.
Твоя подружка,
недоделанный Могучий Рейнджер,
плюшевый мишка с Балкан, парень из могилы…
Люди, за которых ты готов умереть.
Твои люди…
Они покойники.
Только я могу их спасти.
Дай мне информацию. Я сделаю один звонок, и никто не умрет.
Подвиньтесь, пожалуйста. Спасибо.
Доброе утро.
Мы проводим чрезвычайную пресс-конференцию,
чтобы сообщить последние новости
об исчезновении Алисии Сьерры.
Бывший инспектор Алисия Сьерра
предала полицию, которую представляла,
и перешла в банду Профессора.
С момента побега ее местонахождение неизвестно.
Мы направили все силы на то, чтобы привлечь ее к ответственности.
Так она выглядела на момент побега.
Это изображение с камеры наблюдения из магазина рядом с ее домом.
Сукин сын.
Сигнал ее телефона пропал в двух кварталах от Национального суда.
В том районе мы обнаружили укрытие,
из которого она могла координировать побег Мурильо.
Расследование продолжается.
Криминалистический анализ оборудования, найденного у нее дома,
показывает, что она слила письма о пытках в Алжире.
Она подделала показания и дала в эфир фальшивое захоронение Анибаля Кортеза.
Мы нашли следы зашифрованной переписки с закрытыми серверами.
Сьерра использовала их для передачи секретной информации Профессору.
Мы только что узнали,
что Алисия Сьерра получила восемь миллионов евро
на счета компаний на ее имя
в Панаме, Белизе и Делавэре.
Чего вы ожидали? Это тупик.
Выход всегда есть.
Если у вас есть вопросы…
- Полковник, пожалуйста! - Вы.
Каково состояние Артуро Романа?
Состояние тяжелое, критическое.
Уже слишком поздно.
Полиция, разведка, правительство… Они все сфабриковали улики.
Сдадите нас — скажут, что сначала вы предали их, а потом нас.
Замолчите.
Вы думаете, что они признают факт подделки улик?
Разведка никогда не отступает и не извиняется, вы это знаете.
Замолчите.
- Полковник. - У меня вопрос.
- Вы планируете вмешательство? - Ситуация круто изменилась.
Ограбление с заложниками переросло в похищение с казнями.
- Протоколы совершенно разные. - Поэтому была задействована армия?
Операция продолжается, я не могу раскрывать подробности.
- Пожалуйста! - Полковник!
Это зеленый свет.
Это будет резня. Они начнут штурм.
Теперь я вне игры.
Я даже не знаю, как они вынесут золото.
Золото.
- Это уже неважно. - Конечно, важно.
Вы не понимаете. Золото уже не важно.
- Тихо. - Вы скомпрометированы.
На вас повесили наши преступления. Даже хуже.
- Тихо. - Неподчинение приказам.
- Заткнитесь. - Вы предатель.
- Замолчите. - Для полиции, правительства, коллег…
- Молчать! - За вас никто не вступится.
Тихо! Мне нужно подумать!
Нет.
Воды отошли.
Не сейчас.
Будьте разумны. Нельзя растить ребенка в тюрьме.
Можно, очень даже неплохо. Это называется «тюремные ясли».
Крестный…
Спасибо, что взял меня.
Мне это было нужно.
Если нужны деньги, могла бы просто позвонить.
Нужно было, чтобы в меня поверили.
Она говорит об отце, папа.
Я понял, что она говорит об отце.
Он думает, я больше не могу грабить, но теперь я в этом еще лучше.
К этому надо подготовиться. Мы напечатаем 2,4 миллиарда евро.
Ты ведь сказала отцу, что ты здесь?
Он не знает и не узнает.
Ладно.
Ну, мы идем спать.
Завтра у нас тренировка по стрельбе и всё такое. Пошли.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
Дани.
Сын!
- Проснись! - Блин! Что такое?
Думаю, мы что-то не так поняли.
Что мы не так поняли, пап?
Сейчас пять утра, папа! В чём там дело?
Может, мы не поняли, чего хотел Бенхамин,
прося присмотреть за Хулией. И облажались.
Да ничего подобного. Хулия хочет участвовать.
Хулия — взрослая женщина. У нее своя жизнь, она независимая.
Меня не волнует, что она хочет. Я должен сказать Бенхамину,
что, возможно, она не на верной дорожке.
И, возможно, мое представление о верной дорожке
не совпадает с представлением Бенхамина.
Надо с этим разобраться, пока пули не засвистели.
Папа, Бенхамин в тюрьме,
а мы ничего не можем сделать, у нас нет телефона.
Так что действуем по плану. Давай спать.
Давай, вставай! Надо ему позвонить.
Хочешь звонить прямо сейчас?
Что значит «сейчас»?
Придется идти часа три-четыре, пока не найдем телефон.
- Я никуда не пойду. - Я тебе дам «не пойду»!
- Боже. - Вставай.
- Теперь не смогу заснуть! - Вставай.
С-4 — за стальными листами. Детонационный взрыв ни к чему.
Мы начали оборону с переноса оружия в безопасное место.
Возьми еще семь.
Рио, гранаты?
- Шесть. - Возьми как можно больше.
Нам казалось, мы строим собственную могилу, а не бункер.
Мы справимся.
Без Профессора мы чувствовали себя сиротами.
Это последний бой. Будь сильным!
Ни отца, ни плана, ни надежды.
Простите за футбольные аллегории, но иначе никак.
Иногда в финале чемпионата мира можно понять, кто проиграет.
Чувствуешь страх команды, когда они поют гимн.
И сейчас воздух пропитан страхом.
Но мы это изменим.
В футболе 11 против 11.
Нас десять против десяти тысяч, и без тренера.
Вызываю команду грабителей в Банке Испании.
Срочные новости из резервуара.
Сьерра больше не носит полицейский значок.
Тамайо вытеснил ее. Он ее отпустил.
Сьерра сама по себе. Знаешь, что это значит?
Можешь угадать?
Токио? Рио, ты знаешь?
С Профессором еще не покончено.
Он ведет свою игру. И может победить.
Игра против чокнутой.
Нет. Она не так проста.
Эта чокнутая в бешенстве, ее предала собственная команда.
Бросили на съедение львам.
Она уже поняла, что Профессор — больше не главный ее враг.
- Дышите глубже. - Что?
Дышите диафрагмой, чтобы контролировать схватки.
Ты еще и повитуха?
Нам не выиграть эту войну.
Балканский медведь ошибся стратегией.
Нам не нужно выигрывать эту войну. Мы ее проиграем.
Но очень медленно.
И вы,
мальчики и девочки в красном…
Мы, изгнанные обществом,
величайшие неудачники в истории:
трансы, преступники, отбросы, геи…
Балканцы, латиноамериканцы…
Кто знает о неудачах больше нас?
Мы знаем, каково это — вечно проигрывать.
Мы знаем.
И можем потерпеть еще день.
Зачем нам терять еще один день?
Чтобы расплавить золото и вынести его из хранилища.
Мы вернулись.
Звучит чертовски хорошо.
Но ты не рассказываешь нам о своем плане проиграть.
Рассказываю.
По профессии я инженер,
но мое истинное призвание — генерал пехоты.
- Нужно расширить шейку матки. - Окситоцин хорошо подойдет.
К сожалению, у нас его нет.
- Мне нужно обезболивающее. - Нет, это риск для ребенка.
Ты что, издеваешься?
В открытом поле шансов бы не было,
но в помещении они теряют преимущества.
Мы будем скрываться за углами, за каждой кучей обломков.
Будем бросать гранаты, а потом палить из пулеметов.
Это не фильм о войне во Вьетнаме.
Именно. Тут хуже. Это защита Сталинграда.
Эту стратегию разработал генерал Чуйков.
Мы врубим музыку так громко, что они не услышат гранаты, стрельбу,
и, что еще лучше,
они не услышат собственные рации.
Послушайте меня.
Вам нельзя в больницу.
А одна вы не справитесь.
Развяжите нас. Вам нужна помощь.
- Позвольте нам помочь. - Я рожу ребенка
сама.
Как родила моя бабушка
и сотни женщин на протяжении всей истории.
Вот так!
Добро пожаловать на представление жизни.
Мне нужны три добровольца. Миссия будет непростой.
Эти трое займут позицию сзади.
Наш единственный шанс — атаковать их с обоих фронтов.
Нужно атаковать стремительно через шахту лифта, вентиляцию,
откуда угодно, только быстро.
Логроньо.
Ты знаешь больше, чем он. Насколько расширилась шейка?
Я не могу сказать…
На глаз это не определить.
Посмотрим.
Это тоже план?
Это план «Роды»!
Мне нужны три добровольца, и знайте:
вы будете на виду.
Хорошо. За дело.
За дело!
Денвер,
попрощайся с ней.
Впереди длинная ночь. Может, вы видитесь последний раз.
Мы правда пойдем пешком?
Как нам еще туда добраться в пять утра?
Блин, можно угнать машину.
Вот опять. Украсть — всегда первое, что приходит тебе в голову?
Какая трудность — сразу красть.
Сказал тот, кто собрался ограбить Монетный двор.
Ограбить разумно, как Профессор.
Он крадет как надо:
много за один раз, а не по мелочи, и не вредя другим людям.
Сейчас пять утра. Мы не успеем вернуться до 11:00.
Что скажешь Профессору, если он заметит?
Видишь? Ты подумал головой и проявил сознательность.
Мы угоним машину,
но у того, кто не сообщит об этом.
- Почти. - Давай.
Бенхамин, я не скажу тебе ничего нового.
Риск есть.
Работа большая.
Но каждая деталь продумана, клянусь.
Если что-то пойдет не так, Хулию отправят в мужскую тюрьму.
Я даже представлять не хочу.
Да, но если она попросит о переводе в женскую тюрьму,
ее должны перевести.
У нее ушло много времени, чтобы стать той, кто она сейчас.
Она
только начинает жить.
Она так счастлива. Я ни разу не видел дочь счастливой.
За все эти 30 лет.
Ее тело было тюрьмой. Не дай ей вернуться.
Если куш такой большой, ты сможешь о ней позаботиться?
Конечно. Как о родной дочери.
Бенхамин, слушай,
я всю жизнь поддерживаю Хулию и буду рядом с ней до самой смерти!
Спасибо, Дани.
Да не за что.
Мне пора идти.
Пока.
Немного переборщил.
Да? В чём?
Пойдем отсюда.
- Пока. - До свидания.
Иду!
Позвоните — и пути назад не будет. Подумайте немного, пожалуйста.
Это приговорит вас и вашего ребенка.
Можете ненавидеть меня сколько хотите. Можете желать мне смерти,
но, к сожалению, сейчас,
чтобы спасти себя, вы должны спасти меня.
Сейчас мы в одном положении, мы равны.
Мы с вами не равны, кусок вы говна.
Вы нарушаете закон, я это предотвращаю.
Боже.
Именно это я и сделаю.
Вы обрекаете своего ребенка.
Вас обоих уничтожат, потому что они тебе ничего не должны.
Мою жизнь.
Они должны мне мою жизнь.
Я стала королевой сук для них.
И они не могут подставить такую сучку, как я.
Я тебя не подставлю.
Заткнись.
Я тебя не подведу.
Не говори со мной как с одной из своих.
Я не проведу остаток жизни в бегах.
Я не убегаю.
Я не прячусь.
Я не поеду на Филиппины.
Мне нравилась моя жизнь.
Мне нравится Мадрид. И бараньи потроха.
Пуэрта-дель-Соль. И коррупция.
Я не откажусь от своей страны из-за тебя!
Вас предал Тамайо, не я.
Ненавижу тебя.
Хорошо.
Но у нас мало времени,
и ваша ненависть ко мне не дает права рисковать жизнью ребенка.
Мой малыш
обожает риск, сукин ты сын!
Чёрт!
За мной.
Тамайо вернулся. С ним идут военные.
Профессор звонил?
Если бы звонил, я бы тебе сказал.
Всем вон!
Мы будем планировать военное вмешательство!
Быстро!
Полицейские выходят из палатки. Они что-то готовят.
Принято. У нас есть пара минут.
Когда стреляешь в кого-то, чувствуешь себя дерьмом.
Ненавидишь себя.
Я стрелял в тебя.
С тобой могло что-то случиться.
Я бы стал убийцей.
Думаешь, единственный выход — тюрьма или смерть.
Но нет.
Это не так.
Я лечил твои раны.
Танцевал для тебя.
И с тех пор мы так счастливы, Моника.
Нам не может вечно везти.
Может
на этот раз мы зашли слишком далеко.
Поговорим, когда вернешься.
А если я не вернусь?
Тогда я хочу тебя поцеловать.
В первый раз.
Первый поцелуй бывает только раз.
Поэтому он и называется первым.
Я против последнего поцелуя.
Повторим первый.
Как поцелуй в знак примирения.
Только так.
Здание взрывоустойчивое.
Возможностей для проникновения мало:
главный вход,
складские ворота или окна.
Но они будут ждать, что мы войдем именно там,
так что это не рассматривается.
Но есть другой вариант.
Это капитан Гандиа. Он был в «зеленых беретах».
Мне, как и некоторым из вас, выпала честь служить с ним.
У него есть предложение.
Крыша на планах помечена как взрывостойкая. Это так.
За исключением одного участка.
Это секретная информация. Ее проигнорировали.
В защите Банка Испании от взрыва есть брешь?
Нет. Он полностью защищен.
Но есть ход из музея
к стальным дверям, как на первом этаже.
Так что мы поднимемся наверх,
взорвем крышу и попадем прямо в обеденный зал.
Это кессонный потолок 18-го века.
Во время Гражданской войны
его привезли сюда из Хаэна, спасая от бомбежек.
Думаешь, кто-то в Боснии сказал:
«Не взрывайте Старый мост, это ценность»?
Нет, его восстановили после взрыва.
Или библиотеку в Сараево.
В ходе Первой мировой Берлин горел,
и никто не сказал: «Не бомбите, здесь так красиво».
Там картины Гойи и золото кимбайцев.
У нас конфликт с Amnesty International, разозлим еще и ЮНЕСКО?
Тебе плевать на золото кимбайцев.
Ты смотришь на меня, как на пса. Говори уже, что думаешь!
Ты обвинил невиновного человека. Ты ее оклеветал. Она сядет в тюрьму.
Анхелито, безопасность страны важнее чести отдельного человека,
она важнее всего!
Национальный резерв — опора страны.
Что, достоинство Сьерры важнее безопасности 47 миллионов человек?
Ради бога, Тамайо!
Ты оговорил ее, чтобы спасти себя, а не 47 миллионов человек.
Мы идем и взорвем этот кессонный потолок!
Давай, малыш! Еще немного, и ты появишься на свет.
Чёрт!
Он не выходит.
Почему он не выходит?
Потому что это не голова.
Что?
Тазовое предлежание.
Что?
Что делать?
Нужно ввести руку,
усадить ребенка верхом на ладонь, как будто он на лошади,
большим и указательным пальцами взять головку, прижать ее к грудине
и вытащить его.
Другого способа нет. Нужно сделать это прямо сейчас.
Вы должны развязать меня.
Автоколонна выехала.
Принято. Все на местах? Лиссабон?
Мы готовы.
- Токио? - Я внутри.
Матиас, код красный.
Никому не двигаться!
Пригните голову между ног и готовьтесь. Как в самолете!
Нас потрясет.
Смена плана!
Что бы ни случилось,
что бы вы ни услышали, как бы ни трясло — продолжаем плавить!
Даже если покажется Дева Мария и начнет плясать реггетон — продолжаем!
- Богота? - Я иду.
Если кто-то соберется взять немного золота,
чтобы сделать серьги для бабушки…
Не стоит.
Как выберемся отсюда — попросите золото у папы, ясно, детишки?
За работу!
Давайте! За дело!
- За дело! - Начинаем плавить!
Едут на юго-запад.
Боже.
Нет!
Марсель, неси простыни.
Бенхамин, чистую воду.
Выходим! Все на выход!
Шевелись!
Все на выход!
Ну же! Вперед!
Они в слепой зоне.
Если они в слепой зоне, значит, лезут.
Сейчас взорвут крышу!
Токио, Денвер, Манила, к лестнице!
Готовься!
Пли!
Боже.
Послушайте меня.
Начинайте делать глубокие вдохи.
Спокойно.
Тужиться нельзя. Это очень важно.
Я введу руку.
- Хорошо? - Да.
Всё будет хорошо.
Начнем.
- Токио, позиция? - На втором этаже.
Третий этаж.
Идите на крышу и нападите со спины. Хельсинки?
Я строю траншею!
Отступай в музей. Жди меня.
- Не получается. - Нет, господи.
Пожалуйста!
Готовы?
Еще немного.
Грудина. Нащупал.
Пожалуйста…
Почти.
Вытаскиваю.
Еще чуть-чуть.
Хельсинки, уходи оттуда. Укройся в музее.
Нет!
Сейчас.
В укрытие.
…ужасный взрыв…
ПРЯМОЙ ЭФИР ВЗРЫВ В БАНКЕ ИСПАНИИ
Перевод субтитров: Валерия Чумаченко